У тумане

попасется, далеко не уйдет, подумал Войтик, а сам закинул за плечо винтовкуи прислонился спиной к корявому комлю сосны, ближе других стоящей к дороге.Было холодно, с поля дул пронизывающий ветер, хорошо, что не шел дождь, хотяи без того Войтик продрог как собака за этот нелепый вечер. Обе их лошадиподбились и отощали в дороге, а они... Они проголодались не меньше, чемлошади, только о них кто позаботится? О себе они должны были заботитьсясами, так было принято на заданиях. Но на таких дальних, как это, не всеполучалось гладко, иногда случались накладки, и много зависело от старшего.От командира. Сейчас командиром назначили Бурова. Что ж, Войтик не возражал:Буров был партизан с опытом, опять же разведчик, мотался по заданиям, может,побольше Войтика, да и под пули, наверно, попадал чаще. Только был ли он оттого умнее, вот в чем вопрос. Если судить по недавней, довоенной жизни, товсе-таки Войтик, как инспектор райзо, наверное, значил немного больше, чемшофер райповской полуторки Буров. Впрочем, Войтик уже приметил, что нынче, ввойну, не очень обращали внимание на чей-либо довоенный статус, нынчевтихомолку повыдвигались новые люди (кто их до войны когда и знал), как вонкомандир подрывников Рыбчонок, перед войной едва успевший окончить школу,или неприметный пожарник Слипченко, нынешний их начальник штаба. О Войтикеони вроде забыли, будто его и не было в районе, не сидел он в президиумах,не колесил по деревням уполномоченным различных кампаний, не выступал сзаметками в районной газете. Все-таки он был человек, известный в районномместечке, и даже, случалось, составлял выступления предрику товарищуКорбуту, который хотя и имел орден за успехи в социалистическомстроительстве и был передовым руководителем, но не научился за всю своюжизнь говорить связно. Всегда у него получалось не политическое выступление,а какая-то словесная каша. Ну, дома, в районе, это еще было терпимо, тут кего малопонятным речам давно все привыкли. Но ведь иногда надо быловыступить и в области на каком-нибудь совещании, перед высоким начальством.Вот тогда предрайисполкома и вызывал к себе в кабинет Войтика, усаживал застол напротив, и тот за два дня сочинял любое выступление. На любуюответственную тему.

   Войтик привык считать себя человеком образованным, все-таки окончилсемь классов, а главное, обладал красивым, каллиграфическим почерком, какогоне было ни у одного писаря в районе. Почерк его кормил в райисполкоме, а дотого в сельском Совете, куда он попал также благодаря этой своей редкойспособности - красиво писать. Как-то накануне коллективизации, избранный впрезидиум сельского собрания, он вел протокол. Бумага была неважная -тетрадь в клеточку, чернила водянистые, но ручку он имел свою, с отличнорасписанным пером номер 86. И уж он постарался. Он так аккуратно, с полями иросчерками заглавных букв написал протокол, что председатель сельсовета,подписывая его в конце собрания, округлил глаза: ну и писарь! Да и остальныечлены президиума залюбовались его работой, такого почерка здесь не видали,наверно, от сотворения мира. Председатель сельсовета в тот вечер взялсекретаря на заметку, и месяц спустя Войтик уже сидел в сельсоветской избе иписал. А когда товарища Корбута посадили руководить районом, Войтик перешел