У тумане

понимает иначе, все взвешивает по-своему. Буров уже досадовал, что емудостался такой напарник, но, видно, лучшего не нашлось, пришлось ехать стем, кого дали.

   Не спешиваясь, они укрылись в голом ольшанике на опушке, давая лошадямвозможность отдохнуть; да и самим надо было перевести дыхание - впервые засегодняшний день; Буров все оглядывал поле, памятное ему еще с того времени,как сам жил в этой деревне при станции. Летом тут была, кажется, рожь,однако давно уже убранная, истоптанная скотом нива раскисла от дождей, вгусто затравеневшей стерне поблескивали налитые водой коровьи следы.Размякшие коровьи лепехи серыми пятнами лежали на стежке, по краю нивы.Притуманенная даль за полем и станцией медленно исчезала в ненастныхсумерках, но вблизи было еще светло и их могли увидеть со станции.

   - Думаешь, он нас ждет? - сказал, помолчав, Войтик, имея в виду тоглавное, что теперь беспокоило обоих.

   - Может, и не ждет.

   - Давно смылся куда. В полицию, может...

   - Приедем - посмотрим. А то сядем в засаду, - ощущая невольноераздражение от несогласия напарника, сказал Буров.

   Войтик настороженно повернулся в одну сторону, в другую, и, хотясмолчал, Буров понял, что садиться в засаду ему не очень хотелось. Хотелосьскорее вернуться назад, в Воловскую пущу, к своим шалашам, где возле дымныхкостров теплее и уж наверняка безопаснее, чем в окрестностях этой станции.Весь день они пробирались сюда борами и перелесками, вымокли в хвойныхзарослях; плечи, бедра и колени давно уже онемели от стужи. Ехали без седел,у Бурова под задом лежала какая-то измятая дерюжка, которая все времясбивалась то на одну, то на другую сторону, Войтик же трясся на ничем непокрытом хребте косматой своей лошаденки. Оба давно были голодны - слегкаперекусили на рассвете в лагере, с собой взять было нечего, надеялисьчем-либо разжиться в дороге. Но, к счастью или на беду, в дороге никто им невстретился, а в деревни они не заезжали, чтобы ненароком не наткнуться наполицию. Думалось, сделают дело, будут ехать назад, тогда, может, куда изаскочат, перехватят чего-нибудь и погреются.

   Вообще все это не нравилось Бурову. Да и Войтику, он видел, тоже.

   Уж лучше сходить куда-либо на связь - в деревню или на дальний хутор,даже посидеть возле шоссе в засаде, чем отправляться на такое задание. Новот пришлось, хотел или нет, начальство о том не спрашивало, приказало, ивсе - беги, исполняй. Впрочем, тут было понятно: этого Сущеню в отряде,кроме Бурова, знал в лицо еще Ковзан, отиравшийся с лета при кухне. НоКовзана разве пошлешь на ответственное задание - этот деревенский дядька засвою жизнь и одного раза не выстрелил из винтовки, ему ли справиться ссильным, здоровым Сущеней?

   Хотя, если разобраться, то сетовать пока было не на что, всескладывалось, в общем, терпимо, и Буров был бы почти доволен, если бы емуудалось немного отдохнуть. За последние дни он основательно вымотался,прошлой ночью не спал вовсе: под утро вернулся из-за Рессы, где разведывалновое место для лагеря (начальство решило менять на зиму лагерь - подальше