У тумане

за ним в райисполком - кадр он уже был опытный и вполне проверенный.

   Теперь же, в отряде, дел по его специальности, конечно, не находилось,впрочем, он и не претендовал на что-либо особенное. Он понимал - война.Сказали: взять винтовку и стать в строй. Он взял винтовку и стал в строй.Правда, он и здесь значительно выделялся среди прочих, особенно средималограмотных вчерашних колхозников, ни одного дня не служивших в армии иникогда не державших в руках винтовку. А уж если разобрать да собратьзатвор... Хотя Войтик тоже не призывался на действительную службу, но оносновательно изучил винтовку на занятиях Осоавиахима, где даже стрелял трираза, когда сдавал нормы на значок "Ворошиловский стрелок". Значок и теперьу него на груди, как орден. Хотя, может, заслужит еще и орден. КраснойЗвезды, например, как у командира отряда. В самом деле, что он, глупее этогонахрапистого пехотного лейтенанта? Может, и умнее даже, хотя бы уже потому,что старше его лет на восемь и основательно подкован политически, а что досих пор рядовой, так тому причиной его врожденная скромность. Со словом невыскакивает, на бога не берет, все по-хорошему, тихо и спокойно.

   Вот хотя бы и с этим Буровым.

   Войтик еще с вечера, когда они подъезжали к сущеневской хате, понял,что Буров что-то мудрит и лукавит, когда заходит в одиночку в хату изменникаи задерживается там черт знает зачем, оставив его с лошадьми мерзнуть наветру. Ведь все можно было сделать просто и скоро: вызвать Сущеню на порог иприхлопнуть без лишних слов. Собаке собачья смерть, зачем канителиться? Такнет, сидел полчаса в хате, потом повел его за речку, в лес. Могилу емукопает... Гляди, еще станет лапником ее выстилать, как тот Поливанов, когдарасстреливал своего дружка Шургачева за проявленную трусость в бою. Эти двоелейтенантов из окруженцев недавно пришли в отряд, и вот в первом бою сКниговским гарнизоном Шургачев из трусости удрал из-под огня, тем самымподставив под огонь первый взвод. Взвод, конечно, выбило наполовину, ну,командиры и решили, чтобы сам взводный исполнил приговор, который Шургачевувынес отряд. Поливанов приговор исполнил, но выстелил дно могилы лапником,чтобы уютнее было дружку, с которым они, говорят, хватили лиха на фронте. Нотут не фронт - тут партизанка. Опять же Сущеня никому из них не сват и небрат, просто изменник, хотя и давнишний знакомый Бурова. Тогда зачем такоевнимание? Разумеется, Войтик мог бы заявить о своем несогласии, но он зналхарактер этого райповского шофера еще с той поры, как тот гонял свойгрузовик между местечком и Лепелем, возил лен, товары, пеньку и всегдакого-нибудь рядом - заготовителей, бухгалтера, начальство. Как-то с нимпоехал и Войтик - надо было срочно отчитаться о темпах картофелеуборки врайоне. В городе они пробыли недолго, Буров загрузил полуторку мешками сперловкой и перед отъездом забежал в контору, как вдруг к машине приковылялабабка, была она из соседней с местечком деревни, ездила хоронить сына итеперь возвращалась домой. Войтик согласился подвезти - в самом деле, неидти же старухе сорок верст по грязи. Он помог бабке влезть на машину, и таудобно устроилась возле мешков в уголке кузова и была страшно довольна его