У тумане

и повел через залитый мазутом двор на заводские зады. Завод был большой, онишли долго, протиснулись узким проходом между двумя стенами, перелезли горуржавой арматуры и в углу возле трансформаторной будки остановились. У заборастояла его "красавица", его полуторка знаменитой горьковской марки "ГАЗ-АА".

   Увидев ее, Буров опешил, у него отнялся язык, он не мог вымолвить нислова. Наверно, почувствовав его настроение, дядька в толстовке с наиграннойбодростью бросил: "Вот, прошу любить и жаловать, ваше авто. Налаживайте ипоезжайте", - и пошел в свою контору. А Буров в растерянности стоял на месте- такого он не предвидел. Это был не автомобиль - это был автомобильныйтруп, рухлядь, груда покореженного металла и переломанного дерева.

   Буров тогда едва не расплакался от горя и разочарования. Думая, чтоникуда ему отсюда не тронуться, что это ломье можно разве что порезатьавтогеном и сдать в утиль, он поднял половинку капота, осмотрел замасленныйдвигатель. Свечи, однако, все были на месте, в радиаторе что-то плескалось,в бензобаке тоже. Он вставил рукоятку в храповик коленвала, сильно крутанулраз, другой, третий... И, к его удивлению, на четвертом или пятом рывкедвигатель подхватил обороты, зачихал. Буров торопливо потянул рычажокдросселей, и поршни заработали живее, похоже, двигатель завелся. Только егошоферская радость оказалась преждевременной: скоро обороты начали падать,двигатель затрясся, задергался и затих. И, сколько потом Буров ни вертелзаводной рукояткой, как ни дергал дроссель, двигатель упрямо молчал, с нимрешительно ничего нельзя было сделать.

   Весь тот день до вечера он провозился с машиной, покачал колеса,прибрал кабину. На исходе дня пошел в контору просить какую-нибудь машину,чтобы отбуксировать полуторку в район. В конторе не было главногоначальника, да и кончался рабочий день, усталый и голодный, он переночевална ободранном сиденье в кабине, и только назавтра утром подъехалчетырехтонный "ЯС", который и взял его на буксир. Пока они выезжали изгорода и затем ползли по шоссе, Буров взмок за рулем своей доходяги - отусталости и волнения. Хорошо, что буксирный трос был подходящей длины и емукак-то удалось не ткнуться в задний борт "ЯСа". После обеда он подъехал кшироко распахнутым воротам райповского склада и, выбравшись из кабины, едваудержался на ногах.

   Все долгое лето Буров возился с машиной: разобрал ее до последнеговинтика - и двигатель, и ходовую часть; перебрал все узлы, чистил,регулировал, смазывал. Плохо, однако, что добрая половина деталей ни к чертуне годилась по старости и из-за износа, надо было менять, но где было взятьновые? Несколько раз за лето он ездил в Витебск, все на тот жестанкостроительный, мотался в Оршу к знакомому железнодорожному начальнику,заменил задний мост, который райпо раздобыло где-то в погранотряде заПолоцком. Мост этот тоже оказался далеко не новым, но все-таки новее его,совершенно разбитого. Полмесяца он притирал клапана, паял радиатор и ладилтормоза. Когда двигатель и ходовая часть были приведены в порядок, насталаочередь кабины и кузова, но это было полегче остального, тут он обошелсяподручным материалом. Заделавшись на неделю столяром, отремонтировал кузов