У тумане

хорошо подогнанными досками, а кабину обил цинковой жестью, листов пятькоторой отодрал с крыши местечкового кляштора (Пристройка к костелу - Прим.автора) при закрытом костеле, который давно уже курочили люди. Оставалосьпокрасить машину, но нигде не удавалось достать масляной краски, и он месяцездил в таком страхолюдном виде - с цинковой кабиной и пестрым кузовом.Только поздней осенью за два мешка капусты раздобыл на станции полведражелтой краски и выкрасил полуторку. Получилась довольно приличная машина,которая потом за две зимы и два лета наездила не одну тысячу километров и,наверно, ездила бы и дальше, если бы не война.

   На третий или четвертый день войны машину приказали отогнать настанцию, намереваясь погрузить на платформу и куда-то отправить. Буровотогнал, поставил ее на товарном дворе, больше он ничего не смог с неюсделать, потому что сам торопился с повесткой на сборный пункт. Но случилосьтак, что ни он не попал туда, куда его посылали из военкомата, ни егоавтомобиль не дождался погрузки. Немало послонявшись по страшным дорогамвойны, он вынужден был через месяц возвратиться домой. Фронт далеко обогналкоманду запасников, в которой маршировал Буров, местечко заняли немцы.Начальником над районом поставили недавнего бухгалтера Шалькевича, которыйстал называться бургомистром; поспешно организовали полицию, вольготнорасположившуюся в новом здании районной больницы. Там же во дворе он увиделоднажды и свою горемычную полуторку, на которой теперь разъезжали полицаи, аза ее рулем сидел младший Микитенок, учившийся в одной школе с Буровым,только на три класса ниже. Он и жил на соседней улице, и когда-то они вдвоемпомогали дядьке Игнату ремонтировать его грузовик. Микитенок тоже увлекалсятехникой и перед войной выучился на шофера.

   То, что его автомобиль оказался теперь в полиции, отняло у Бурова сон,он исхудал, перестал есть и даже разговаривать с матерью, которая всерьезобеспокоилась здоровьем сына. Но сын был здоров, он лишь неделями ломал себеголову над тем, как отомстить полиции, да и Микитенку тоже. Сотни вариантовотмщения перебрал он в мыслях, но все не годились: то мелкие были, тонесерьезные, то вынуждали на огромный риск, то оказывались невозможными повыполнению. Он искал новые. И вот в декабре он уже знал точно, что сделает,надо было только выбрать подходящий момент. Этот Микитенок в будни ипраздники пропадал в полиции, ночью машина стояла на больничном дворе подохраной. На дороге он сделать ей ничего не мог - в ее кузове всегда сиделиполицаи с оружием наготове. В полиции была жесткая дисциплина, немцы умелинаводить порядок, но Буров все же приметил, что Микитенок изредказаскакивает домой Машину тогда он оставлял возле калитки на улице илизагонял в ворота. За воротами, конечно, она была недоступной, там, звякаяцепью, бегал злой пес Цыган. А вот возле калитки...

   Но нужно было темное время суток, чтобы его никто не заметил ни изокон, ни с улицы. И весь конец осени он следил по утрам за выездамиполицаев, вечерами примечал, когда они возвращаются. Во дворе он пристроил кстене сарая удобную лестничку, чтобы при надобности скоренько взобраться накрышу и взглянуть через сад на соседнюю улицу и Микитенкову хату. Он давно