У тумане

Бурова и подумал, что от такой перевязки толку будет немного. Надо быкакую-нибудь тряпку побольше, но где ее взять в безлюдном лесу? Оннеприязненно взглянул на усталого потного Сущеню, молчаливо сидевшего рядом.От его спины под черной железнодорожной рубахой - видно было на холоде -исходил потный парок. Опершись рукой о мшаник, Сущеня подсыхал, выравнивалдыхание, уныло поглядывая на двух партизан. Те к нему не обращались, ни очем не спрашивали, вроде чуждались даже, словно обижались на него за что-то.Но пока не стреляли и не гнали прочь. Ему же идти отсюда было некуда, и онсидел так, отдыхая и невесть чего дожидаясь. Правда, чувствовал он, Что ещеможет понадобиться: слабосильный Войтик вряд ли справится с тяжелораненымБуровым, наверно, надо будет помочь. Пожалуй, то же самое чувствовал иВойтик, который, перевязывая Бурова, все думал, что ему с ним делать, куданести. И как нести?

   - Ох и наделал ты... Ох и наделал! - стонал тем временем раненый.

   - Это ты наделал, - вяло оправдывался Войтик. - На черта было лезть всосняк!

   - Что ты понимаешь, Войтик, - после непродолжительного молчанияпростонал Буров и, будто вспомнив что-то, спросил - Где Сущеня?

   - Да вон сидит, - кивнул головой Войтик.

   - Не трогай Сущеню, - четко проговорил Буров и умолк.

   Войтик придержал дыхание, будто ожидая услышать от него и еще что-то,но, не дождавшись, недоуменно пожал узкими плечами.

   - Пусть, мне что.. Только что командир скажет?

   Буров на это уже не ответил, недобро притих на земле и лежал так,расслабленно вытянув длинные ноги в стоптанных кирзовых сапогах. Снятый снего ремень с наганом Войтик уже нацепил себе на поддевку и, похоже, несобирался снимать. Но Бурову, пожалуй, было не до нагана, кажется, он сновапотерял сознание.

   Посидев недолго, Войтик тревожно оглянулся.

   - Ну а дальше что? Так и будем сидеть? Ждать, когда догонят иперестреляют, как кроликов, - проворчал он и поднялся на ноги. - А ну давай,взяли вдвоем..

   С замедленной готовностью Сущеня встал, подошел к раненому КарабинБурова лежал подле на мху, но теперь при Войтике он не решился егоподобрать, и карабин подхватил Войтик. На плече у того уже висела длиннаяего "драгунка", сбоку свешивалась кобура с наганом. Наверно, многовато дляодного человека собралось оружия, подумал Сущеня, но промолчал. Оружиетеперь было не для него.

   - Так! Взяли ..

   Войтик наклонился к сапогам Бурова, Сущеня подхватил раненого подмышки, напрягся, снова взвалил на себя его обмякшее тело, и они потащилиськуда-то по притуманенному утреннему лесу,

   Уже совсем рассвело, проступило вверху серое мглистое небо, тревожнопокачивались на ветру вершины сосен, голые ветви берез. Лес полнилсябесприютным осенним шумом, временами затихал, чтобы вскоре опять завестисвою безутешную песню. Было холодно. Все вокруг - редкие сосны, зеленыекусты можжевельника, голый тонкоствольный березняк, а также мягкий ковер