У тумане

свой, но хуже немца. Ввел ежедневную проверку работы путейцев и сталпридираться злобно, по мелочам: измерит путь, и, если не хватит миллиметраили миллиметр лишний, скандал! И взял за правило все взыскивать с бригадира.Чуть что не так, бригадира по морде. Сущеня сначала не мог сообразить, зачто он на него так взъелся, потом начал догадываться: это он настраиваетбригадира против рабочих, чтобы тот больше с них требовал, а те чтобы, всвою очередь, его боялись и ненавидели. Вот тогда он и попользуется властьюв полную меру.

   Вражды между путейцами, однако, он не добился, те все были люди с умоми возненавидели самого Ярошевича. И если раньше, когда начальником былТерешков, путейцы еще остерегались, то теперь стали открыто поговариватьмежду собой, как устроить немчуре "тарарам". Тем более что в лесах ужезабахало-заухало, появились партизаны, однажды сожгли два грузовика налесной дороге невдалеке от станции. Бригада путейцев Сущени в то времяработала на Кузовском болоте, работы было много, вообще участок тот былсамый плохой, и они занимались им с весны. А тут новый начальникперебрасывает их на железнодорожное закругление перед Выспянским мостом,говорит, что шеф-немец проверил накануне, нашел много огрехов, надо ихустранить, выверить радиус и подбить сотню шпал. Бригадир путейцев былчеловек исполнительный, послушный, и назавтра утречком они взяли инструментыи с ручной каталкой потопали полотном к Выспянскому мосту.

   Работали там трое суток, и как раз в ту пору поезда на восток немцыстали пускать ночью. Что они там везли, путейцы не могли видеть, нопредполагали, что, пожалуй, важные грузы, может, танки, если для перевозкииспользовали исключительно темное время суток. И вот как-то однажды самыймолодой из них, фезеошник Мишук, когда они перекусывали, усевшись в ряд заканавой, и говорит: "А давайте развинтим звено и устроим "тарарам". Назакруглении ладно получится". Топчевский подумал и поддержал "А что, дельнаямысль!" Коробань тогда промолчал, а Сущеня так сразу был против - чтонадумали! "Немцы, они дураки, что ли, не догадаются разве? Стык ведьразвинчен, сразу видать будет". Начали спорить, и Мишук с Топчевскимдоказывают, что, если состав полетит под откос, тут ни один стык не уцелеет,все покорежится, как возле Лемешовской будки. Месяц назад там была аварияили, может, подрыв, и они видели, что там творилось. Там действительно былвинегрет из рельсов, шпал, вагонов. Но там несколько иной профиль пути - тамвыемка, а не закругление.

   С самого начала Сущеня был против этой затеи, ибо знал, может, лучшедругих, как трудно будет упрятать концы в воду, закругление - не выемка, тутнаверняка больше полетит под откос. Полетит на плавни или даже в реку подмост. Тоже неплохо, конечно, даже хорошо очень. Только вот стык как бы неостался уликой. Очень сомневался Сущеня, но у его мужиков уже загорелисьглаза - давай да давай! И ему не захотелось предстать в их глазах трусомили, хуже того, немецким прислужником. И он согласился. Не сказал, правда,ничего, просто смолчал, когда перед концом работы, уже на закате солнцаМишук, Топчевский и Коробань поразобрали ключи и обступили самый удобный длядиверсии стык на закруглении. Бригадир молчал, но в душе он уже чувствовал,