У тумане

что добром это не кончится Будет беда.

   - Ну, знаешь, развинтили стык, немного сдвинули рельс - один, внешний,этого было достаточно. И быстро покатили инструмент на станцию. Рассчитывалитак, что до поезда пройдет не менее часа времени, начинало темнеть, стыканикто не заметит. А пока случится крушение, мы будем далеко. Мало ли чтомогло тут произойти, мол, после нас. Может, партизаны или что другое, а мыничего не видели.

   ...В самом деле так они думали. Они думали, что после крушения немцыбудут искать улики, собирать доказательства и доказательств никаких ненайдут, а путейцы все будут отрицать, и все как-нибудь обойдется. Но, видно,в жизни ничто не выходит так, как думается, тем более в войну.

   В тот день что-то нарушилось и у немцев, и первый поезд они пустилираньше, еще до наступления темноты. Не успели путейцы втащить каталку всарайчик при станции, как на стрелках загрохало, и у Сущени недобро защемилосердце - очень не вовремя шел этот поезд. А поезд между тем без остановкипроскочил станцию, они лихорадочно заспешили, чтобы скорее смыться, но этотЯрошевич как назло начал расспрашивать бригадира: много ли за день сделали,сколько осталось? Как закругление, можно ли скоро исправить дефект? Сущеня,рассеянно отвечая, стоял перед начальником ни жив ни мертв - состав ужедолжен быть там, возле моста. Неужели он проскочил невредимым?

   Но нет, не проскочил, конечно, полетел под откос, десяток вагоновсделали кучу малу под насыпью. На стрелках все услыхали, и к начальникуприбежал запыхавшийся, потный стрелочник, говорит: беда, возле мостакрушение!

   - Начальник, Ярошевич тот, сразу бросился к телефону, а мы незаметносмылись - кто куда. Я, как побитый, притащился домой. Думал тогда: кончитсяплохо, но, может, не очень скоро. Все-таки должны же они что-торасследовать, выяснять, кого-то допрашивать. А они всех сразу и хапнули.

   ...Их взяли на другой день утречком, как только аварийный поездрасчистил пути и, как и предполагал Сущеня, немцы нашли под завалом тотразвинченный ими стык. Взяли всю бригаду, потому что от времени окончания ееработы там до момента аварии прошел всего один час. Кто же еще там мог быть?Впрочем, никого особенно и не искали, сразу взялись за этих четырехпутейцев, хотя, по существу, никаких конкретных улик против них и не было.Начали, конечно, с бригадира. Допрашивали в бывшей районной больнице,сошлись там человек десять различных чинов, своих и немцев, ждали. Кабинетиктакой был уютный, светлый, на подоконниках широких окон кудрявились цветочкив вазонах, а хозяин, с виду еще молодой человек в коричневом кителе спогонами и с довольно приветливым лицом, сначала и не кричал даже, обращалсякак будто сочувственно или понимающе, чем слегка удивил Сущеню. Говорилпо-русски чисто. Аккуратно держа в длинных пальцах с перстнями тонкуюнемецкую сигарету, он просто, почти дружески спрашивал Сущеню: "Так кто вамдал задание разрушить железную дорогу?" - "Да мы ничего не разрушали. Мыничего не знаем", - с неподдельной искренностью удивлялся Сущеня. "А кто жеразрушил?" - "Так не видел, не знаю". - "Не знаешь, - неопределенным тоном