У тумане

прядки и живо скатился по виску на траву. Наверно, сидеть здесь с покойникомне имело смысла, но и уходить отсюда... Куда Сущеня теперь мог уйти? Опятьже сперва надо было дождаться Войтика с повозкой. Но Войтик задерживался -не попал бы в какую переделку, встревоженно думал Сущеня. Заботы этих двухпартизан стали и его заботами, и, потеряв одного, он уже беспокоился засудьбу другого.

   Ветер сильно шумел поблизости, в хвойном бору, и, хотя тут, в густыхнизкорослых зарослях, было, в общем, затишье, Сущеня окоченел на стуже безверхней одежды, в неподвижности. Давно с перерывами стрекотала где-тосорока, может, на него, а может, на кого другого, и Сущеня поднялся, чтобыоглядеться по сторонам. Черный наган, торчавший из-под шинели покойника, оносторожно потянул за рукоятку и сунул себе в карман. Наган был заряжен, иСущеня не стал разглядывать его, тем более нажимать курок, чтобы ненарокомне выстрелить. Он осторожно продрался между сосенок, вылез на просеку. Всюдубыло пусто и тихо, сорока как раз тоже унялась, и он минуту пооглядывался,питая слабую надежду где-либо увидеть Войтика. Но Войтика нигде не было.Тихонько раздвигая сосновые ветки, он ’ вернулся на свою полянку,встревоженный тем, что увидел.

   На тонких вершинах сосенок поблизости расселась воронья стая -полдюжины крупных птиц тихо покачивались на ветру, одноглазо косясь наполянку с мертвым человеком внизу. Сущеня поднял голову - тот прежний, самыйкрупный ворон сидел совсем рядом на вершине крайней сосенки и, свесив черныймассивный клюв, нахально уставился на него. Сущеня возмущенно замахал рукойраз и второй, крикнуть он не решился. И ворон, наверно, поняв эту егонерешительность, не шевельнулся, даже не двинул крылом, сидел какпривязанный на ветке, лишь из стороны в сторону поворачивая черную голову.Ах ты, наглая тварь, выругался про себя Сущеня и взглядом поискал на землекакую-нибудь палку. Но ни палки, ни камня нигде не было рядом и нечем былоотогнать наглеца.

   Поразмыслив, однако, Сущеня стал успокаиваться - что теперь ему ворон!Может, на живого не кинется, а Бурова уж он защитит. Пока сам жив, Бурова оним не отдаст, может, тем и отплатит свой долг покойнику, все-таки Сущеня емуобязан. Жизнью обязан. Другое дело, чем в конце концов обернется эта егожизнь. Что принесет в итоге - освобождение или гибель похуже.

   Воронья угроза и смутное желание дождаться Войтика вынудили Сущенюотказаться от намерения уйти с этого места, и, хотя было холодно истрашновато, он терпеливо ждал. Он сел на траву возле ног покойника, сжался,сгорбился, зажал под мышками озябшие руки. Буров лежал в ненужной теперь емушинели, но Сущеня не решался его раздевать, чтобы укрыться самому, руки неподнимались. Он все ждал, что вот-вот появится Войтик с повозкой и онипоедут отсюда. Куда поедут? Да куда-нибудь, все равно, лишь бы подальше отэтого вороньего сосняка, может, куда к людям.

   Но шло время, а Войтик не появлялся. Вороны тоже никуда не улетали.Покачиваясь на ветру вместе с сосенками, озираясь по сторонам, иногдаменялись местами и незаметно, исподволь все плотнее обкладывали полянку. Подвечер их уже собралось в сосняке около дюжины, и впереди на самой рослой