У тумане

получилось - исповедался покойнику. Почему-то, однако, сделалось легче,словно Буров понял его хотя бы перед кончиной. А может, и понял. Сказал жеон Войтику: "Не трогай Сущеню", - значит, что-то понял. Первый человек завсе время его, Сущени, терзаний. Еще и поэтому несет он его, чтобы небросить воронью, немцам... Наверно, даже мертвый Буров был нужен ему дляуверенности в себе, для ощущения своей невиновности, и Сущеня держался занего, как утопающий держится за соломинку. Только много ли поможет ему этасоломинка?

   Довольно-таки тяжелое тело Бурова быстро отнимало силы, Сущеня началчасто останавливаться, поправлять ношу. Будто предчувствуя нелепость егоусилий, покойник отяжелело стремился к земле, которой он уже принадлежал совчерашнего вечера и от которой его удерживал этот его бывший сосед.

   Они долго брели по туманному лесу, остуженно дыша его смолистым, почтиспиртовым духом. Усыпанная хвоей земля в бору была мягкой и чистой, безтравы и зарослей, идти по ней было, в общем, легко; верхушки гигантскихсосен по-прежнему скрывались в низкой туманной наволочи, неба почти не быловидно. Редкий подлесок из березняка, можжевельника и сосенок застыл втумане. Было тихо и глухо, ни одна ветка не шевельнулась рядом. Птиц тутпочему-то не было слышно, только однажды вверху недолго постучал посухостоине дятел и стих. Сущеня согрелся под шинелью, ему давно уже хотелосьраспрямиться, передохнуть, но Войтик будто не замечал того, и Сущенятерпеливо тащился со своей нелегкой ношей. Им встретились уже две просеки,но обе пролегли поперек их пути. Время от времени поглядывая вокруг из-подрасставленных в стороны локтей, Сущеня как будто узнавал лесные места иполагал, что идут правильно. За третьей просекой должен был начаться участокстарых, перезрелых сосен. Когда-то, еще до колхозов, молодые мужики и девкииз Мостища заготавливали тут лес для Донбасса, и тут у него впервые началосьс Анелей... Началось вроде счастливо, но вот чем кончится? От этого участкаБабичи останутся, считай, в стороне, они уже прошли эту деревню. Правда,если держаться прямо, то впереди их ждало не лучшее - впереди было шоссе;наверное, шоссе также придется переходить в лесу. Хорошо бы перейти ночью. Аднем... Разве что поможет туман.

   Все это время, держась сзади с двумя винтовками на плечах, Войтик сзавистью думал, какой все же крепкий мужик этот Сущеня. Согнулся едва не доземли, а прет будто трактор, и даже не остановится передохнуть. Силенжелезнодорожник, ничего не скажешь. По правде говоря, Войтик инстинктивнонедолюбливал таких крепышей, находя в них что-то отталкивающее, особенно длячеловека другого склада, каким был сам Войтик с его иными достоинствами -умом, сообразительностью, может, даже способностью схитрить, если былонужно. И еще, как недавно говорили, принципиальностью. Но принципиальностьнужна была до войны, в классовой борьбе, в их суматошной повседневнойработе, а здесь какой от нее прок? На войне куда больше надобности в такойвот выносливости, простой физической силе, которой Войтику как раз инедоставало. Но что делать, каждому свое. Поэтому пусть несет, если самнапросился. Очень даже возможно, что командир Трушкевич спросит, где убитый,