У тумане

   Сущеня искренне изумился.

   - Ну как же можно, посудите сами! На такое дело! Мало что себяпогубишь, так еще и семью... Как же им жить? Если, может, жить останутся.

   Он говорил словно бы даже искренне, отметил про себя Войтик, и еслирассудить, так была какая-то правда в его словах. Но все равно поверить емуВойтик не мог. За недолгую свою жизнь Войтик уже убедился, как хитроработает враг, как умело прикидывается другом, в доску своим, чтобы затемвыбрать время и нанести удар. Как тот Хмелевский. Сколько лет разыгрывалроль принципиального партийца, а втихомолку вил свою вредительскуюверевочку, разваливал сельское хозяйство, организовывал слабые колхозы. Новсе-таки нашлись люди умнее, разоблачили врага и наказали безжалостно. Иразве один Хмелевский? И директор школы Протасевич, милицейский начальникЛоктенок, предрайпотребсоюза Кузьмич. Да в каждой деревне, в каждом колхозе.А в области? Всюду поналезло врагов, шпионов, предателей. Разоблачилимногих, но немало и осталось. Нет, видно, на то она и бдительность, чтобывсегда быть начеку, не позволить дремать в себе непримиримости. Враг хитер.Так вас обставит, что многое в его вредительстве кажется неправдоподобным,сомнительным, а то и просто станет жаль человека, особенно если он давнийзнакомый, друг или родственник. Но в таком деле всякое постороннее чувствоследовало душить в себе без колебания, сжав зубы, исполнить то, чеготребовал беспощадный принцип борьбы. Кто кого, так ставился вопрос вдовоенные годы, таким он остался и теперь, когда так явственно обнаружилисьупущения и недоработки прежнего времени в образе вот таких сущеней. Этинедоработки в войну обросли новыми сложностями, но надо бороться. Иначе непобедить.

   Но хорошо так сознавать - ясно и категорично, труднее былосоответственно поступить. Хотя бы с Сущеней. Войтик не чувствовал никакихзатруднений позавчера, когда они ехали на станцию, но за минувшие два дня ихотношения несколько изменились. Сегодня между ними уже появилась какая-тосвязь (связь с предателем!), они делали одно дело - несли труп Бурова, авпереди их ждал опасный переход через шоссе, где наверняка не обойтись безпомощи Сущени. Значит, надобно еще поводить его за нос, сделать вид, чтоВойтик доверяет ему и даже в чем-то с ним соглашается.

   - Ну, оно по-разному бывает. Конечно, война, - примирительно заключилразговор Войтик.

   Однако эти его слова Сущеня подхватил с несогласием и заговорил с такойнаболевшей запальчивостью, что удивил настороженно притихшего Войтика.

   - Вот вы говорите - война! Что все бывает... Но разве за полтора годавойны все переменилось? Разве человек так скоро меняется? Чтобы до войныодин, а в войну - другой? Я тут тридцать семь лет прожил, меня все знают.Всегда все уважали, ни с кем не поругался ни разу. Ну а почему теперьперестали верить? Вот получается, что немцам верят, а своему человеку - нет.И соседи, и вы. Женка даже и та... сомневается. Переменился! Как это япеременюсь, если меня родили таким?! -с тихим возмущением говорил Сущеня,привстав на коленях.

   - Э, еще как меняются! - сказал Войтик. - Неустойчивые элементы. Если