У тумане

прозвучал пугающе отчетливо, и Войтик бросил обеспокоенный взгляд в сторонуи напротив. И в то же мгновение испуганно обмер - на другой стороне выемкимаячили в тумане силуэты двух человек. Один из них, как можно было понятьсквозь туман, вглядывался в сторону поля, а другой, тонко подпоясанный ивысокий, тревожно взмахнул рукой.

   - Стой!

   Неуклюже повернувшись на травянистом склоне, Войтик мгновенно смекнул,что влип. Почему-то показалось даже, что второй с этим длинным - Сущеня,значит, навел, подкараулили наконец-то! Войтик бросился по откосу вверх,карабин его свалился с плеча, только он ухватил его за ремень, как туманныесумерки сзади огненно вспыхнули от раскатистой автоматной очереди. Пулиударили в траву на откосе, одна, звякнув по карабину, с затухающим визгомотлетела в сторону. Сзади уже кричали обозленно и требовательно, опятьпротрещала очередь, показалось, едва не в спину; ему уже совсем немногооставалось до конца этого откоса, в лесу он, возможно бы. спасся. Но все жене хватило каких-нибудь пяти метров, пуля из следующей очереди хлесткоударила под лопатку, загнала в грудь горячий костыль. Он выпрямился,захлебнулся вдруг хлынувшей из горла кровью и повалился назад - вниз головойпо мокрому травянистому склону. Винтовки тоже полетели куда-то, но винтовки,пожалуй, уже были ему не нужны, он понял, что убит. Убит нелепо, по-дурацки,из-за своей неосмотрительности. Зачем он отпустил Сущеню...

   Он очутился в бурьяне возле самой канавы, зрение его застлал темныйтуман, он вздохнул трудно, с клекотом в груди и не мог собрать силывыдохнуть. Послышались недалекие мужские голоса, выкрики сначала на шоссе,потом голоса приблизились - его уже искали. Он ожидал услышать знакомыйголос Сущени, чтобы окончательно убедиться в своей ошибке, но не услышал.Громче других звучал низкий, похоже, простуженный бас человека, которыйвозбужденно объяснял кому-то:

   - Понимаешь, оглянулся - стоит! Ах ты, мать честная, ну я как врежу!..Да где же он тут? Иди сюда...

   - Подожди ты!

   - Да вон он... Лежит! - со злорадным торжеством раздалось на дороге, ноголос был не Сущени, хотя и показался Войтику очень знакомым. Где-то он егоуже слышал, только теперь не мог вспомнить где. - Вот винтовка! Ну я жеговорил...

   Совсем близко послышался шорох бурьяна на обочине, шаги, больюотдававшиеся в груди у Войтика. Затем он услышал усталое хрипловатое дыханиерядом.

   - Бандит, во! - шумно дыша, выкрикнул кто-то и сильно ударил егосапогом в бок.

   - Убитый?

   - Убитый, кажись...

   Они уже были рядом, нагнулись, толкнули его еще два раза в бок, Войтикне шевельнулся и даже не открывал глаз, все в этом мире стало ему чужим ипротивным. Остатки жизни еще теплились в его простреленном теле, но тело ужене принадлежало ему - скованный жгучей болью в груди, заслонившей от неговесь белый свет, он уже не владел собственным телом.

   - Во, кобура... Пустая, холера. А где наган?

   - Поищи. В траве, может...