У тумане

   То, что спрашивали про наган, навело Войтика на мысль, что Сущени здесьнет. Сущеня наган не искал бы. Они ухватили его за ремень, расстегнулипряжку и вытащили ремень из-под тела. Потом перевернули на другой бок,начали снимать поддевку. Войтик не сопротивлялся и, кажется, не дышал даже,он едва терпел боль и почти не ощущал ничего больше. Между тем ему заломилируку, сильно потянули рукав. Полицай выругался, и Войтик вдруг вспомнил: этобыл племянник Хмелевского - Дробина, длинноногий худой мужчина, которыйперед войной топил печи в местечковой бане. Он же помогал Екатерине Ивановнепилить дрова, те самые, которыми Войтик поделился со вдовой Хмелевского.Однажды они даже поговорили через изгородь, когда Войтик бежал в исполком наработу. Теперь же Дробина, кажется, не узнал Войтика, но Войтик его признали с запоздалым сожалением подумал: вот упустили еще одного гада, теперьпропадай. От рук вот таких...

   Между тем они старательно обшарили его карманы, вытащили кошелек сбумагами, ложку, хороший перочинный ножичек с двумя лезвиями. Еще он былжив. В груди уже не клекало, кровь тихо и беспрепятственно вытекала нахолодную землю через дыру его ветхого свитерка. Наконец они отошли, и онпечально подумал: придется умирать. Сознание того, что смерть будетнескорой, обеспокоило его, лучше бы сразу. Но он не мог ни крикнуть, низастонать даже, мог только лежать, как труп, и дожидаться своего часа.

   Липкая обессиливающая немощь начала наконец отбирать его память, он тозабывался, то начинал ощущать под собой холодную сырость травы и тогдапонимал, что еще жив. Мелькнула мысль, что они уже ушли, и в нем вспыхнулакоротенькая надежда: а вдруг?.. Может, еще спасется. Может быть, Сущеня...Однако он не успел додумать, ясная мысль еще не оформилась в его голове, каквблизи что-то изменилось, спиной он болезненно ощутил толчки в земле - этобыли торопливые шаги рядом.

   - Ботинки у него! - зычно прозвучало в ночи, и Войтик получил сильныйудар по колену.

   - Давай быстро! - отозвалось с дороги. Полицай, похоже, присел возленего на корточки - Войтик почувствовал это по усталому, натужному дыханиюрядом - и принялся снимать с него ботинки. Один содрал силой, нерасшнуровывая, на другом сначала разорвал пальцами его узловатые завязки. Итут, наверное, ему что-то послышалось, полицай насторожился, зло, гадковыругался:

   - Твою мать... Жив еще!

   - Стрельни, и айда! - донеслось издали, это был голос все того жеДробины. Рядом клацнул затвор, и Войтик успел только вздрогнуть от огненнослепящей молнии, сверкнувшей в лицо...

   Краем мутной широкой лужи Сущеня благополучно перешел шоссе, перескочилнеглубокую канаву и с усилием взобрался на противоположный травянистыйоткос. Сзади и на дороге все было тихо, издали в тумане его не моглизаметить, а вблизи вроде никого нигде не было. Лес остался за выемкой; наэтой же стороне шоссе сразу за телеграфными столбами с жиденьким кустарникомвнизу начинался неширокий сенокосный участок. За ним в тумане серела гривкаольшаника, там, помнил Сущеня, протекала речушка Ресса. Чтобы скорее