У тумане

прятаться - в ночном сумраке даже вблизи его вряд ли могли увидеть. Скорымшагом Сущеня пошел по траве вдоль сенокоса, передумал, повернул в обратнуюсторону. Внимание его упрямо обращалось к шоссе, наверно, надо быловозвращаться туда, где оставался Войтик. Но он все колебался: там моглисидеть немцы, подстерегая его или Войтика, если тому посчастливилосьскрыться. Поколебавшись, однако, Сущеня решился. Правда, он не пошелнапрямик, прежним путем, а повернул в сторону, по кромке кустарника далекообошел сенокос и возле телеграфного столба с подпоркой выбрался к выемке.Откос тут был шире, а выемка намного глубже, днем дорога отсюдапросматривалась, пожалуй, далеко. Ночью же ни вдали, ни поблизости ничегонельзя было различить, в выемке, как в бездонном провале, курился белесыйтуман. Опустившись на корточки, Сущеня посидел, послушал. Потом с наганом вруке осторожно" боясь поскользнуться, спустился к дороге, перебежал по еесырому гравию и взобрался по откосу на другую сторону. Никто его неокликнул, и он, часто останавливаясь, стал пробираться к злосчастному местусвоего предыдущего перехода. На травянистых откосах в выемке по-прежнемуничего не было видно, и он больше полагался на чутье, на слепое везение."Кажется, где-то здесь, - думал он, пройдя над откосом. - Или чутьдальше..." Так рассуждая, он заметил в тумане слабое мерцание лужи внизу иобрадовался, наверно, это была та самая лужа, где он проходил недавно. Новозле лужи вроде никого не было. Войтик, разумеется, мог перейти шоссе влюбом другом месте, мог вообще не выйти из леса... И все-таки Сущеняпрошелся раз и другой над откосом - нигде никого. Впрочем, Войтик могскрыться в лесу или они могли его застрелить и забрать с собой. У них,конечно, было много возможностей, а вот у него, у Сущени, похоже, неосталось уже ни одной.

   С этими невеселыми мыслями и с тревогой в душе он начал спускатьсявниз. И неожиданно наступил ногой на что-то мягкое в траве, словно живое. Онпоспешно нагнулся - то была кепка. Жесткая суконная кепка с твердым ипогнутым козырьком - знакомая кепка Войтика. Будто испугавшись этой находки,Сущеня заметался по откосу, спустился ниже, пробежал вдоль канавы и визмятом придорожном бурьяне наткнулся на человека. Темной тряпичной кучкойтот навзничь лежал в траве в изодранном шерстяном свитерке, сквозь дырыкоторого слабо просвечивали острые плечи.

   Ползая на коленях, Сущеня лихорадочно ощупал его, это был Войтик, телоего уже стало холодным, как и земля, на которой он лежал. Винтовки при немне оказалось, поддевку с него содрали, ботинки тоже, с одной ноги тянулась втраву размотанная портянка, другая нога была босой. Вывернутые наизнанкубрючные карманы опустело свисали по бокам - те, наверно, искали оружие иликакое имущество, застрелили и бросили.

   Мелко дрожа от напряжения, Сущеня встал, потом, обхватив поперек щуплоетело убитого, взвалил его на себя и торопливо перебежал шоссе. Несколькотруднее было взобраться на откос. Но вокруг по-прежнему царила ночнаятишина, даже не слышно было гула проводов вверху, и он, громко дыша, побежалчерез сенокос к речке.

   Последние метры до пригорка с кустарником, где оставался Буров, он уже