У тумане

вопросу.

   - А это что?-малыш показал на кобуру.

   - Это так. Сумочка.

   - А зачем сумочка? - добивался Гриша, засунув в рот крошечный пальчик.

   Как-то расслабленно он обнял колени Бурова и ласково, словно котенок,стал тереться о них. Сущеня тем временем сидел напротив и не прогонял сына,похоже, он погрузился в свои, вряд ли веселые теперь мысли. Но в сеняхстукнула дверь, и в хату не сразу, медленно переступив порог, вошла женщинас ведром, в теплом шерстяном платке на голове. Увидев чужого в простенке,опасливо насторожилась, но тут ее внимание привлек малыш, который ужепытался вскарабкаться к Бурову на колени.

   - Гриша!

   - А у дяди наган есть. В сумочке, - живо сообщил мальчишка.

   На лице у хозяйки что-то дрогнуло, как, впрочем, дрогнуло и внутри уБурова, который сразу признал в женщине Анелю Круковскую, бывшую ученицустанционной школы, где когда-то учился и Буров. Видно, она тоже узнала его.

   - Здравствуйте.

   - Здравствуй, Анеля, - с притворным оживлением ответил Буров, ужедогадавшись, что его бывшая одноклассница стала женой Сущени. Разговор уних, однако, не пошел, обоим мешало что-то. Буров, конечно, понимал что, но,по-видимому, догадывалась и Анеля.

   - Это... Надо же покормить вас. Голодные же, наверно? - после недолгогомолчания нашлась хозяйка.

   - Некогда, Анеля, - сказал Буров, тут же рассердившись на себя. Есть,конечно, хотелось зверски, так же, как посидеть, погреться в домашнем тепле,поговорить с молодой, приятной лицом женщиной, которой он дажесимпатизировал когда-то. Очень хотелось Бурову отогреть озябшее за дорогутело или, может, подальше отодвинуть то, ради чего он приехал сюда и чемуневольно противилось его существо. Но как было расслабиться, забыть о томхоть на минуту? Он и так сидел, будто на углях: где-то на задворках егодожидался Войтик и, может, по улице уже шли сюда полицаи.

   - Завесь окно, - тихо сказала Анеля мужу, а сама бросилась к посудномушкафчику в углу, затем к печи, зазвякала заслонкой. Сущеня послушно завесилокно полосатой дерюжкой, висевшей на гвозде рядом, а Буров, подумав,решительно стащил с ноги мокрый сапог.

   - У вас портянки какой не найдется? Переобуться.

   - Портянки? Сейчас...

   Анеля скрылась в запечье, слыхать было, что-то разорвала там и вынеслаему две мягкие теплые тряпицы. Дрова в грубке весело разгорелись, по полу истенам мелькали багровые отблески, освещая красным и без того покрасневшуюот стужи стопу Бурова.

   - А как же мама твоя? Жива еще? - спросила Анеля.

   - Мамы уже нет. Три года как...

   - А сестра Нюра?

   - И сестры нету. Убили весной в Лисичанской пуще.

   С горестным вздохом хозяйка поставила на стол миску тушеной картошки,источавшей такой вкусный запах, что Буров поморщился и сглотнул слюну. Он,не спеша, переобувался, стараясь придать себе вид человека сытого, недавно