Третья ракета

   - То была так себе. А эта новая... - уверяет Люся. - Только нелениться, мазать три раза в день... Вот еще, забыла: комиссия в четверг,так что, может, отпуск получите.

   - Ого! - не выдерживает Лешка. - Вот это да! На Кубань. К ДарьеЕмельяновне! Возьми меня в адъютанты. А, командир?

   - Ладно!.. Рано еще ржать, - говорит Желтых и, позванивая медалями,принимается за хлеб. - Думаешь, комиссуют? В медсанбат положат да мазипропишут.

   - О, тоже неплохо! Медсанбат! Сестрички-лисички. Не хуже Емельяновны, -паясничает Лешка. Примерившись, он норовит выхватить из-под ножа командирагорбушку, но Желтых бьет его по руке.

   - А ну погоди! Порядка не знаешь.

   Возле Люси, несмело переминаясь с ноги на ногу, стоит Попов.

   - Товарищ Луся. Сильно тебя просить хочу, - говорит он и смолкает.

   - Ну что, Попов, говорите.

   - Жена письма не слал. Почему не слал - не знай Попов. Надо штабдокумент пиши. Бумага печатку ставь.

   - Послать запрос? - догадывается Люся.

   - Вот, вот, запрос...

   - Хорошо. Попрошу завтра в штабе. Скажите мне адрес.

   Попов чешет затылок и вздыхает.

   - Якутия. Район Оймякон...

   - Боится, чтобы жена к шаману не перебежала... Пока он тут кукурузуест, - подтрунивает Лешка.

   Люся с обидой упрекает его:

   - Ну что вы, Задорожный. Все с шутками.

   - Жена нету ходи шаман. Шаман нету Якутия, - серьезно говорит Попов,делая ударение в слове "Якутия" на "и".

   - Не слушайте его, Попов. Я все сделаю завтра, - просто обещает Люся изакрывает сумку.

   - Ну, дочка, садись ближе, поужинай с нами, - приглашает ее командир.

   Однако Люся поднимается с земли.

   - Нет, нет, вы ешьте. Я уже...

   Она берегся за сумку, и мне вдруг становится нестерпимо грустно оттого,что Люся вот-вот уйдет и я останусь в ожидании нового далекого вечера.Девушка спешит и старается на ходу закончить свои дела.

   - Лукьянов, вы все болеете? А как у вас с акрихином? Весь выпили?

   - Еще на два приема максимум, - тихо и тоже с затаенной грустьюотвечает Лукьянов.

   - Это мало. Возьмите еще немного. Только принимать регулярно. А тонекоторые выплевывают...

   - Ото! Из таких ручек выплевывать? - притворно удивляется Лешка. - Вотникакая холера не берет! А то из твоих, Синеглазка, ручек по килограммуэтой отравы съедал бы. Ей-богу! Чтоб я сдох!

   - Ох и весельчак же вы, Задорожный! Насмешник! - улыбается в темнотеЛюся.

   Желтых тем временем раскладывает на палатке шесть ровных солдатскихпаек и, видя, что мы медлим, привычно покрикивает:

   - Ну, чего ждете? Калача? А ну хватай, живо!

   Задорожный огромной пятерней хватает горбушку, сразу надкусывает ее и,