Третья ракета

   Я молчу.

   - Павлик, а ты чего заупрямился сегодня? - ласково говорит онаКривенку.

   - А ничего.

   - Иди кушать.

   - Ладно, отстань.

   - Ну, что это вы такие, мальчики? Тогда это оставьте им.

   Люся решительно забирает с палатки хлеб, котелок с остатками каши иидет к нам.

   - Ешьте, - просто говорит она, подавая мне котелок, хлеб и ложку.

   Кривенок что-то хмыкает и начинает закуривать. Курить открыто нельзя,но парень, видимо, забывает об этом и ярким огоньком раздувает цигарку.

   - А ну, осторожней там! - строго прикрикивает Желтых. - Закочегарил!

   - Будем есть? - тихо говорю я Кривенку, но он не отвечает, а все курит,курит.

   "Вот тебе и радость, - думаю я. - Вот и дождались..."

   С болью и досадой я поглядываю на тусклую в сумерках фигуру Люси, сненавистью - на Задорожного и не могу понять, как это она не видит егонаглости, не замечает пошловатых шуток, относится к нему так, будто он тутлучший среди нас, и мне даже кажется, что ей хорошо вот так сидеть с нимрядом и есть суп.

   - Ну, вот что! Поужинали - дай бог позавтракать, - говорит Желтых,вытирая усы, и принимается за второй котелок. - Теперь будем пить чаек...

   Но попить чаю ему не удается. Не успевает он снять крышку, как вверхунеожиданно и визгливо звучит: "И-у-у... И-у-у..."

   "Тр-рах! Тр-рах! Тр-рах!" - гремят в темноте вокруг нас взрывы. Горячиеволны бьют в спины, в лица, обдают землей. Близкое пламя на мгновениевырывает из темноты испуганные лица, ослепляет. И снова в воздухе:"И-у-у... И-у-у!"

   - Ложись! - властно кричит Желтых. - В окоп!

   Я переваливаюсь через бруствер и падаю вместе со всеми в черную тьмуокопа. Кто-то наваливается на меня, больно ударив каблуком в спину. Земляпод нами рвется, вздрагивает раз, второй, третий... По головам, согнутымспинам ударяют комья земли, и снова все утихает.

   - Собаки! - говорит в напряженной тишине Желтых. Расталкивая нас втемноте, он начинает вставать. - Засекли или наугад?

   За командиром шевелятся остальные, кажется, все целы.

   - О господи! И напугалась же я, - вдруг совсем рядом отзывается Люся, ия вздрагиваю - ее теплое, слегка дрожащее тело только что прижималось кмоей спине. С непонятной неловкостью я отстраняюсь и, обрушивая землю вокопе, даю место девушке.

   Мы все встаем, вслед за Желтых начинаем вылезать на поверхность. Авозле плащ-палатки, будто ничего не было, спокойно доедая свой суп, сидитЛешка.

   - Ну и быстры же на подъем! - язвит он. - Трах-бах - и уже в траншее.Вояки! Одним лаптем семерых убьешь.

   Ему никто не отвечает. Желтых стоит, вслушиваясь в тревожную тишину.Впереди над холмами взлетает первая за сегодняшний вечер ракета. Теряяогневые капли, она разгорается, полминуты мигает далеким дрожащим огнем игаснет.

   - А ты не очень-то! - говорит Желтых. - Гляди, кабы боком не вылезло.