Третья ракета

   - Ну, это ты загибаешь, - говорит снизу Лешка. - При чем тут жизнь?Угождает она тебе, Люська, потому за нее и тянешь.

   - Угождает! - злится Желтых. - Эх ты, голова еловая! Не знаешь ты ее. Ая знаю. Откуда у нее это возьмется? У нее такого и в крови не было. Отецее вон какой герой был! Орел! Революцию у нас на Кубани делал.Восемнадцать ран имел. Рано умер. А она у чужих людей росла. Думаешь,сладко было? Потому и такая... справедливая.

   Задорожный, однако, из озорства или из упрямства не соглашается.

   - Тебя тогда на Буге выручила, так уж и справедливая.

   - А что ж, и выручила. Спасла. Молодец. Если бы не она, расстреляли быни за что. Дурное дело - не хитрое. Шпокнули бы - и все. Разве малодураков еще есть? А так вот живу. Что значит вовремя вмешаться.

   Луна потихоньку ползет в небе, на истоптанной земле шевелятся нашикороткие тени; пахнет травой, разрытой землей, росистой свежестью дышитсонный простор.

   - Такое не забудется. Долго будет помниться. До гроба, -прочувствованно продолжает Желтых. - Но и мы однажды ее выручили. Тут,видно, не все знают. Кто помоложе - не был. Кто с той поры остался? -оглядывая нас, спрашивает командир. - Попов - раз, ну Кривенок, остальныеновички. Как-то под вечер нас перебросили на фланг, - затянувшись, говоритЖелтых и гасит о землю цигарку. - Стояли в вишеннике, я, помню, приселпереобуться. Ребята окоп роют. Грязи - на каждом сапоге полпуда. И тутприбегает солдатик - так и так, мол: в хуторе немцы раненых окружили.Двадцать солдат и одна девка. Отбиваются, помогите. А до хутора километр сгаком. Слышим, стрельба усилилась. Не докопали мы окопа, бросили лопаты,автоматы в руки - и туда. А Попов зарядил орудие и давай палить. Один, аловко так, брат, палил. Бежали мы и радовались.

   - Снаряд туда стрелял, снаряд сюда стрелял, хату не задевал, - довольноусмехается в сумерках Попов.

   - Ага, ладно приловчился. Около часа мы карабкались на бугор, а Поповвсе не допускал немцев. Подбежали, ударили, немцев отбросили - и в хату. Атам пехотинцы, саперы и, глядим, Люся, раненная в ногу. Повытаскиваливсех, потом кто как мог из-под огня выбирался. Люсю Кривенок выносил.Обхватила она его за шею, так и волок он девку через все поле. А минометылупили - думал, пропадут оба. Но обошлось. Только я неделю боялся - а ну,думаю, комбат снаряды проверит. Попов чуть не все расстрелял. Хорошо, чтотанки нас тогда не потревожили.

   - Было законно! - подтверждает Лешка и бесцеремонно врывается в нашеприглушенное, по-ночному задумчивое настроение. - Вот у меня такое было,что ахнешь! В госпитале. Как родная стала, даже больше. Вот история...

   И он со всеми подробностями начинает рассказывать нам "полтавскуюисторию" о том, как встретилась ему "изюминка-сестренка", и как доставалаобмундирование, и как он, переодевшись, перелезал через забор и бежал кней на окраину, и обо всем, что было дальше. Мы молча слушаем. От всехэтих приключений отдает пошлятиной, хочется остановить его: "Неправда!Врешь ведь!" Но никто не перебивает Задорожного, все со скрытымлюбопытством слушают до конца.