Третья ракета

с закрытой позиции нельзя? Вон гаубичники, дармоеды, ни разу за неделю невыстрелили... Вот им и дать бы задачу...

   Но Процкий не такой командир, чтобы позволить уговорить себя иотказаться от принятого решения. Мы уже знаем его повадки, этого самогострогого из всех командиров в полку.

   - Вы поняли задачу? - спрашивает Процкий.

   Однако Желтых тоже с характером и, если разозлится, может показать своеупрямство даже перед высоким начальником.

   - Что тут понимать! Досиделись!.. Пулемет вон три дня лупит оттуда. Атак и пулемет не уничтожишь, и орудие погубишь. Тут же под самым носом.Надо подготовиться.

   - Готовьтесь!

   - Ага... Надо огневую сменить, окопаться как следует. Это не шутка. Заночь не сделаешь.

   - Вот что! - обрывает его капитан уже категорическим тоном. - Мы не набазаре, товарищ старший сержант. В три ноль-ноль доложить о готовности.

   Комбат поворачивается и уходит с огневой. За ним как тень следуетсвязной, а Желтых молча стоит и смотрит им вслед. Рядом так же молчатопчемся мы. Первым не выдерживает Задорожный, со злостью плюет в траву.

   - Черт бы их там побрал, командиров этих. Попробуй стрельни! Немец тебезадаст такого, что за день трупы не пооткапываешь...

   - Главная опасность - минометы, - в гнетущей тишине вздыхает Лукьянов.- На водоразделе у них корректировочный пункт.

   Желтых молчит, вслушивается в темноту, напряженно стараясь что-топонять и ни на кого не обращая внимания, будто не слышит, что говорятхлопцы. Потом, выругавшись, лезет в окоп, полминуты копается там ипоявляется с полевой сумкой на боку и автоматом на груди.

   - Я быстро, - говорит Желтых. - Попов, остаешься старшим. Кривенок, замной!

   Кривенок неторопливо встает, берет карабин и бредет за командиром.Вдвоем они постепенно скрываются в лунном полумраке.

   - К начарту пошел! - говорит Лешка. - Да что толку?

   Начальник артиллерии давний знакомый Желтых, он уважает старшегосержанта и всегда считается с его мнением. Но кто знает, удастся ли наэтот раз старшему сержанту добиться, чтобы отменили приказ командирабатальона?

   Хлопцы тоже забеспокоились, притихли и садятся на бруствере, как всегдав предчувствии беды, поближе друг к Другу. Теперь все мы добреем и какбудто взрослеем. Лешка Задорожный и тот кажется в эту минуту вовсе неплохим парнем. Сразу отступает в прошлое все, что полчаса назад отравляложизнь. Теперь мы чувствуем, что главное в нашей судьбе - завтрашнееиспытание, и это незримой силой сплачивает нас.

   - Ему-то что! - зло говорит Задорожный. - Ему лишь бы приказать, а мытут свои головы положим по-дурацки.

   - Зачем так говоришь? Нехорошо говоришь! - отзывается из темноты Попов.- Мы приданы пехоте... Должны стрелять...

   - Ерунда! Приданы не проданы, а будешь выполнять все, что имвздумается, так и неделю головы не проносишь. А до Берлина еще вон