Третья ракета

ступеньках. Попов становится к оружию, мы слушаем, смотрим и ждем.

   - Может, прикрывают разведку, - говорит Лукьянов. Его голос слегкадрожит, как при ознобе, хотя ночь теплая и тихая.

   - Если бы своя разведка, не пускали бы ракет, - возражаю я.

   Попов молчит. Он идет в угол, где лежат наши снаряды, вынимает нижнийящик и ставит ближе к станине. Я знаю, это он подготовил картечь.

   Но переполох на передовой через некоторое время утихает, доноситсячей-то голос, видно команда, и умолкают последние выстрелы. Ракеты ещевзлетают в небо, и их далекий свет тусклыми отблесками блуждает по серомупространству разрытого поля.

   - Поганый сволочь! - ругается Попов. - Гитлер в разведку ходил.

   Мы втроем сходимся на площадке возле орудия. Лукьянов садится настанину, а мы с Поповым пристально всматриваемся в ночь.

   Тут нас и застают Желтых и Кривенок.

  

  

  

  

  

  

  

   Наш командир прибегает на огневую запыхавшийся и, кажется,расстроенный. Из первых же его слов мы чувствуем, что произошло нечтонедоброе. Еще не добежав до орудия, он раздраженно и сипло кричит:

   - Ну что! Где лопаты? Лозняк, ты? Давай сюда все лопаты, копать будем.Живо! Слышите?

   Схватив со ступенек первую попавшуюся лопату, командир в стороне оторудия начинает раскапывать землю.

   - Лукьянов! Меряй отсюда восемь шагов и начинай. Где Задорожный?

   - Задорожный пошел с Луся. Приказ не выполнял.

   - Как пошел? Куда пошел? Ну, пусть придет! Разгильдяй! Бродяга! -командир сердито сопит, разравнивая бруствер. - Лозняк! - снова зовет онменя. - Убери кукурузу. В сторону ее.

   - А что, все же стрелять будем? - с затаенной тревогой спрашиваетЛукьянов.

   Желтых удивляется:

   - А то как же? Слышали, что делается? Немец проходы разминирует. Понял?

   Лукьянов настороженно выпрямляется, притихает Попов. Удивленные, мысмотрим на нашею командира и ждем объяснений.

   - Ну что рты разинули? - прикрикивает Желтых и перестает копать. -Непонятно? Завтра поймете. Слышали - гудело?

   - Слышали, - говорю я.

   - Ну вот! Зря не гудит - запомните! - бросает Желтых и снова с яростьювгоняет в землю лопату. Он спешит прокопать широкую траншею - укрытие дляпушки.

   На какое-то время мы замираем в предчувствии беды, которая подступаетвсе ближе. Но переживать некогда. Попов первый молча берет лопату. Беремсяза дело и мы.

   Дружно налегая на лопаты, мы во все стороны выбрасываем из ямы землю,времени до утра осталось мало, а выкопать надо много. Теперь мы понимаем,что завтра достанется всем: и пехоте, и гаубичникам, и нам, - делить тутнечего. - Значит, так! - сопя и откашливаясь, говорит командир. Он втыкает