Третья ракета

фактор.

   - Это, конечно, возможно, - подумав, говорит Лукьянов, - но нетипично.Женщина тоже выбирает. И куда более пристрастно, чем это делает мужчина.Особенно такой, как Задорожный.

   Через час укрытие почти готово, остается только подчистить откос дапрорезать узкую щель для ствола. В это время на огневой появляется Лешка.Он неслышно подходит к нам ленивым, медленным шагом и устало садится насвежий, только что выброшенный из ямы суглинок. Я первый замечаю егокрутоплечую сильную фигуру, посеребренную лунным светом, и что-тонедоброе, мстительное загорается во мне.

   - Все же копаем? - спрашивает Задорожный с издевкой. - Ну и ну!

   Ребята поворачиваются к нему и молчат, перестав копать. Один толькоПопов продолжает прорезать щель.

   - Пришел, дармоед? - угрожающе начинает Желтых. - Где шлялся? Кто теберазрешил? Мы что, ишаки, чтоб на тебя работать?

   Но Задорожный не отвечает и не удивляется такой встрече; он улыбается,мне вблизи видно, как матово поблескивают при луне его широкие чистыезубы.

   - Эхма! Ну что кричите? Что вы понимаете в высоких материях? - сневозмутимой иронией говорит он.

   - Гляди ты! - почти кричит командир. - Он еще нас упрекает! А ну маршкопать! Я тебе покажу бродяжничать всю ночь! Война тебе тут или погулянки?

   Задорожный, однако, вовсе не обращает внимания на командирский крик,будто и не слышит его.

   - Все ерунда, братцы! - каким-то убеждающим, спокойным тоном объявляетон. - Капитуляция. Была Люська - и накрылась. Законно!

   Я не понял, что он сказал, но рядом вздрагивает Кривенок,настораживается и зорко вглядывается в Лешку Лукьянов, даже Желтых и тотперестает кричать.

   - Капитуляция! - смеется Задорожный, заметив наше удивление. - Гитлеркапут и так далее! А деваха первый сорт. Свеженинка! Побрыкалась!.. Да!..

   - Подлец! - сипло бросает Желтых, и я мертвею, только теперь понявсмысл хвастовства Задорожного. Обида, злость и ненависть к нему охватываютменя. Пораженный, я стою с лопатой, не зная, что делать, кажется, кто-тоиз нас должен свернуть Задорожному шею. Но никто даже не двигается сместа.

   - Бери лопату и копай, негодяи! - с остатками затухающей злостиприказывает Желтых.

   Оттого, что он так быстро остыл и уже забыл о своих недавних угрозах, яготов возненавидеть его, я жажду Задорожному кары. Но тому хоть бы что. Онне спешит выполнить приказ, сидит на бруствере, лениво раздвинув колени, илуна тускло высвечивает его крутой лоб.

   - Вот платочек на память, смотри! - бесстыже хвалится он. - Завтраопять придет. Специально. Ко мне. Хоть женись. Законно! Хе-хе!

   Во мне вдруг вспыхивает какое-то слепое бешенство. Я подскакиваю кЗадорожному и со всего размаху бью кулаками в лицо - раз, второй, третий.

   - Ух! - вскрикивает Лешка и с удивительной ловкостью вскакивает наноги. Пригнув по-бычьи голову, он сразу бросается на меня, ударяет головой