Третья ракета

   Все поворачиваются к наводчику, удивленные его словами, а тотпо-прежнему невозмутимо бросает:

   - Каше мало соли.

   Никто ему не отвечает: до соли ль теперь!

   И вот в поле появляется наш командир. Он бежит от КП напрямик, и то,что он спешит, еще больше настораживает нас. Я становлюсь за щитом наколени и делаю первое, что мне нужно сделать перед стрельбой, - открываюзатвор. Поворот туговатой рукоятки, и клин опускается, можно заряжать.(Правда, заряжать еще рано, но мне невтерпеж бездействие.)

   Желтых, наверное, издали замечает нашу гнетущую настороженность и,чтобы рассеять ее, кричит:

   - Ну, мальцы-удальцы! Пальнем сейчас! С первого снаряда - цель, и спатьдо вечера!

   - Как раз! - бросает Лешка и вскакивает. - Поспишь тут! - Он выходит наплощадку, как-то бережно неся перед собой большие, коричневые от загараруки. Желтых соскакивает с невысокого бруствера, занимает свое боевоеместо слева, позади пушки, в широком орудийном укрытии.

   - Ничего. Не впервой! Держитесь за землю-матушку, она выручит, -спокойно говорит он и вскидывает бинокль. - Так!.. Нет, еще немножкоподождем. А ну, садись!

   Встав на колени, мы занимаем свои места: Попов у прицела, я справа отнего, за щитом. Меж станин устраивается Задорожный, за ним, возлеснарядных ящиков, - Кривенок и Лукьянов.

   Желтых время от времени смотрит в бинокль, одним глазом прижимается кприцелу Попов... Мы понимаем, что вступаем в поединок, исход которогобудет решаться тем, кто опередит. Если чуть замешкаемся и немцы засекутнас на открытой позиции, придется туго.

   - Попов, наводить под нижний обрез, - распоряжается Желтых, уже неотрываясь от бинокля. - Та-ак... Зарядить! - спокойно, с чуть-чутьизлишней строгостью командует он.

   Задорожный натренированным рывком вгоняет в патронник снаряд. Затвор,коротко лязгнув, закрывается. Попов прилипает к прицелу. Мы ждем затаивдыхание.

   Последние минуты утренней тишины. Восточная половина неба за нашимиспинами наливается отсветом невидимого, но уже близкого солнца. Этимгновения перед открытием огня особенно нестерпимы, ноют напряженные нервы- скорее, скорее! Но Желтых медлит, он спокоен и лучше нас знает, когдаследует подать команду.

   - А почему без каски? Где каска? - неожиданно раздается в тишине егострогий голос. Это он Попову, который сутулится за прицелом в сдвинутой назатылок пилотке. - Кривенок, каску!

   Кривенок приносит из окопа видавшую виды, исцарапанную каску инахлобучивает на голову наводчика. И вдруг, не успевает он отойти на своеместо, где-то далеко, с немецкой стороны, раздается знакомое прерывистое"та-та-та-та". Одновременно что-то лязгает по краю щита, взвизгивает надголовами и проносится дальше. Рядом на бруствере взлетает облачко пыли. Яинстинктивно пригибаюсь к казеннику. "Опоздали! Прозевали!" - мелькаетмысль. Оглядываюсь: сзади низко склоняется Лешка, а за ним как-то боком,опершись на локоть, опускается на землю Лукьянов. Из-под его пилотки на