Третья ракета

воротник распахнутой шинели и на дощатый снарядный ящик что-то частокапает. Лукьянов хватается рукой за голову и удивленно рассматриваетладонь - на ней кровь.

   - Сволочи! - ругается Лешка.

   К Лукьянову бросается Кривенок. Довольно спокойно он спрашивает:

   - У кого пакет?

   У меня в кармане перевязочный пакет, я бросаю его Кривенку и хочу самподбежать туда, но команда Желтых останавливает меня.

   - Стой, тихо! Прицел шесть, один снаряд, огонь!

   Пули бьют по брустверу, брызжет в стороны земля, я передвигаю полинейке указатель отката, пригибаюсь. Тут, за казенником, немногоспокойнее, чем на открытой площадке. Вся паша огневая курится пылью,разлетаются в стороны кукурузные стебли, лязгают по щиту пули. Что иговорить: неудача.

   "Бах!!!" - неожиданно и резко бьет в уши выстрел. Пушка отскакиваетназад, казенник выкидывает в песок горячую гильзу. Из ее узкой шейкиструится дымок.

   Я не вижу за щитом разрыва, но слышу далекое раскатистое "ках-х-х". Встволе уже новый снаряд, и Попов аккуратно и спокойно подкручиваетмаховики.

   "Фить-фить! Чвик!.." - проносится рядом новая очередь.

   "Быстрее! Быстрее!" - бьет в виски мысль. Я оглядываюсь. Лукьянов лежитна боку, и Кривенок, неумело раскручивая бинт, обвязывает его голову.Сквозь повязку проступает и расползается бурое пятно крови.

   "Бах!!!" - снова бьет наше орудие, и правое ухо глохнет, будто егозаткнули ватой. Я торопливо вглядываюсь в указатель, откат как будтонормальный.

   - Прицел семь! - с яростью командует Желтых.

   Значит, недолет, надо еще пристреливать. Пулемет бьет длиннымиочередями, и это, видно, спасает нас, только первые пули попадают вогневую, остальные рассеиваются вокруг. Все мы жмемся к земле. Лешка лежитна боку, прижимая к груди снаряд, взгляды наши встречаются, и в его глазахя не нахожу враждебности. Мне тоже теперь не до злости - Люся и все, чтосвязано с ней, отступает в давнее, далекое вчера.

   Попов работает ловко и четко. Огневую сотрясает уже третий выстрел, итотчас сзади кричит Желтых:

   - Отметиться по разрыву!

   Это излюбленный прием нашего командира. Есть определенные правилапристрелки прямой наводкой, но Желтых почти всегда пользуется только одним- отметкой по разрыву, этот способ еще ни разу не подвел нас. Попов,согнувшись, едва-едва, одними ладонями, касается маховичков наводки инажимает кнопку спуска. Я выглядываю из-за щита: снаряд, подняв передстволом пыль, уходит вдаль и рвется на холме.

   - Верно! - радостно и сипло, что есть силы кричит Желтых. - Триснаряда, беглый огонь!

   "Слава богу!" Спадает в душе тревожное напряжение. Попали, теперь -добить.

   "Бах!" - гремит выстрел, пушка дергается, из казенника со звономвылетает гильза. Лешка, встав на колени, досылает следующий снаряд, ичерез десять секунд снова: "Бах!"

   На огневой - кисловатый пороховой смрад, пыль. Шестая гильза звонко