Третья ракета

небритой шее, прищуривает немолодые глаза и искренне удивляется:

   - Ого! Гляди ты - запел! И не боится! Вот же малявка...

   Мы все смотрим вверх, молчим, и за эти несколько минут в наши сердца,наполненные столькими заботами и страхами, властно вторгается полузабытоеощущение природы и обычной человеческой жизни, далеко отодвинутое этимбеспокойным утром. Так оно и остается в памяти - это никогда не дремлющеесолдатское чувство близкой тревоги и дыхание мирной, уже позабытой жизни.

   Об этом мы не говорим, но это чувствует каждый, разве что кроме Попова.Как только утихает стрельба, он начинает томиться без дела, потом снимаетгимнастерку и принимается подстраивать жестяные полоски под погоны.Недавно ему присвоили звание ефрейтора, и Попов несколько дней всеохорашивает свои лычки, из красного немецкого кабеля сделал канты, теперьпринялся за металлические полоски-вкладыши. Желтых заметно добреет и сгорделивым чувством поглядывает на нас. Лешка по-прежнему невесел.Кривенок, склонив голову, возится со своим пулеметом.

   - Комбат сказал - к награде представит всех. За пулемет. Получим помедальке, - говорит Желтых.

   Получить медаль всегда приятно солдату (особенно тому, у кого ещеничего нет), только Желтых вряд ли мечтает об этом - вон у него сколько ихна груди. Кривенку да мне было бы весьма кстати по какой-нибудь награде нанаши ничем не отмеченные гимнастерки, как, впрочем, и Лешке, который,кроме гвардейского значка, также ничего не имеет. Только Лешка недовольноповорачивает к командиру свою лобастую голову и говорит:

   - Ерунда! Тут пока медали дождешься, пять раз закопают.

   - Почему? - добродушно возражает Желтых. - Теперь оборона, это быстроделается. Командир дивизии подпишет, и готово. Даром только ругался вчера:ишь как здорово получилось, - и насмешливо добавляет: - Придет на свиданиеЛюська, а ты уже награжден. Жених!

   От этих слов командира у меня вдруг начинает тоскливо щемить в груди.

   "Если он так говорит Лешке, то, видно, считает именно его достойнымнашего санинструктора. Не сказал же он этого мне или Кривенку, а именноЛешке. Значит, все же если ничего и не было, то могло быть у него с Люсей,неспроста такие намеки", - снова печально думаю я. Но Задорожныйнедовольно хмыкает:

   - Нужна мне Люська... как собаке пятая лапа. Не таких видели.

   Я не знаю, что и думать. Не поймешь сразу, то ли он притворяется, то лиговорит правду. Снова появляются вчерашние подозрения, противные имучительные. Я стараюсь подавить их в своей душе.

   - Хе, Люся! - иронически хмыкает Лешка. - Мы тут головы под пулиподставляем, а она с тыловиками милуется. Тоже медаль зарабатывает.Капитан этот... Как его? Мелешкин. Давно она с ним крутит. Знаю я.

   Капитан Мелешкин! Это такой красивый чернявый весельчак с усиками.Действительно, однажды на марше я видел, как он ехал верхом на лошадивозле санитарной повозки и все угощал чем-то девчат и Люсю тоже, а она ужочень счастливо смеялась тогда.