Третья ракета

радость. Отплевываясь и моргая, я выгребаюсь из-под земли. Потный,страшный, серый от пыли Желтых долго не может выбраться из окопа, затемвстает на колени. Слабо шевелится в углу Лукьянов, отряхивается рядомКривенок. Кажется, все целы - нам повезло. И в то мгновение, когда я думаюоб этом, рядом с диким испугом вскрикивает Лешка:

   - Командир! Танки!!!

  

  

  

  

  

  

  

   - Т-т-танки! Т-т-танки! Гляди! - заикаясь, кричит Лешка, то высовываясьиз окопа, то снова приседая.

   Смысл этой тревожной вести будто кинжалом пронзает сознание. Явскакиваю, выглядываю из-за развороченного бруствера - по склону холмавниз в дымном грохоте быстро катится косяк рыжевато-серых немецких танков.

   Рядом со мной, часто моргая запорошенными песком глазами, на мгновениезамирает Желтых. Будто не веря, приоткрыв рот, он несколько секунд смотритна танки и выбегает из окопа. За ним по ступенькам вылетает Попов, потомя. Сзади бегут остальные.

   Пригнувшись, через взрытую минами площадку мы бросаемся к пушке.

   Я цепляюсь за станины, сошники хватает Кривенок. Желтых с Поповымупираются в колеса. Пушка движется, но укрытие завалено комьями земли, иона идет боком. Желтых ругается:

   - А ну поворачивай! Станину поворачивай!.. Лозняк? Такую твою...

   Я и сам знаю, что надо поворачивать, и напрягаюсь изо всех сил, носпешу, и все получается невпопад. Кое-как мы все же вытаскиваем пушку наплощадку, заносим станины. Желтых, пригнувшись, кричит, командует,помогает затолкать пушку на место. Низко склоненное усатое лицо его в потуи грязи.

   Танки бьют по пехоте, бьют, почти не останавливаясь. В воздухе гремит игрохочет, поднебесье стонет, тяжелый железный гул ползет по земле. Мыбросаем станины. Я хватаюсь за стопоры, Задорожный сзади так рвет правило,что чуть не сбивает меня с ног. Левой рукой я открываю затвор, а Желтыхвгоняет в ствол бронебойный.

   Танки на передней траншее. Я быстро выглядываю из-за щита. Один горит,видно подожженный пехотой, другой мчится почему-то вдоль траншеи.Несколько пехотинцев бегут, согнувшись, по полю в тыл. Желтых что-токричит. Попов впивается в прицел, и вскоре резкий выстрел бронебойнымглушит нас. Пушка подскакивает, больно толкает в плечо, я падаю: ребята неуспели упереть в землю станины.

   - Сошники! - кричит Желтых, низко пригнувшись за наводчиком, и кулакомтолкает в спину Кривенка. Тот хватает сошник и начинает его загонять вямку. Второй сошник, стоя на коленях, втискивает в землю ослабевшийЛукьянов. Крикливая властность Желтых, как ни странно, успокаивает.Кажется, если командир здесь, плохого не случится, он учтет все,скомандует, спасет, нам - только повиноваться.

   "Трах!" - бьет второй выстрел. Еле заметный красный огонек трассерамелькает возле танка, щелкает о броню и отскакивает высоко в сторону.

   - Огонь! Огонь! Не медли, огонь!