Третья ракета

   "Гах!.. Гах!.. Гах!.." - бьет пушка, подпрыгивая на колесах. Трассерыне все заметны - некоторые снаряды бесследно исчезают вдали. Танки отпервой траншеи, направляясь вдоль дороги, один за другим ползут по нашейобороне. На их бортах видны черно-белые кресты. Поднимая тучи пыли, машинытяжело переваливаются через брустверы. Длинные их пушки угрожающепокачиваются, грохочут выстрелами.

   - Огонь! - ревет Желтых. - Наводить лучше!

   Попов молодчина, наш хороший Попов! Он, пожалуй, единственный тут, комучужды и страх, и волнение. Он не спешит, не дрожит, теперь он ничего насвете не знает, кроме танка.

   "Гах! Гах!" - дергается пушечка.

   "Так, держись, Лозняк! Кажется, наступает твои час, - говорю я себе. -Ну, идите же, гады, идите! Ближе! Еще ближе!"

   Да, они идут. Уже перешли траншеи пехоты... Но что это? В сплошномгрохоте с бессильной яростью снова кричит Желтых:

   - Не берет! Дьявол им в глотку! Бей по гусеницам, по гусеницам огонь!

   Не берет. Я тоже чувствую это.

   "Гах!" - подпрыгивает пушечка, стремительная искорка трассера гибкойстрелой мелькает вдали, бьет в башню танка и отскакивает в сторону. Неберет! Немцы, видно, пустили на нас тяжелые танки. Может, это их "тигры"?

   Пехота наша рассеяна, вслед за танками идут немцы. Наши уходят.Недалеко от огневой, низко пригнувшись к земле, обессиленно бредет сержантс потным красным лицом. Одной рукой он тащит пулемет, другая, будто палка,свисает до самой земли. За ним, то и дело оглядываясь, бежит невысокийбоец с патронными ящиками в руках. Кажется, это тот наш ночной знакомый стермосом.

   - Стойте! - кричит им Желтых. - Стой, куда удираешь, сволочь!Расстреляю! Стой!

   Сержант кричит что-то в ответ, но нам ничего не слышно, тогда он,присев, тычет рукой в сторону дороги. Желтых оглядывается, приседает отнеожиданности и ругает уже неизвестно кого.

   - Станины влево! - командует он.

   Танки прорвались, обходят и быстро несутся вдоль дороги к деревне, внаш тыл...

   Мы заносим станины в сторону. Попов обеими руками подкручивает маховикинаводки. "Гах! Гах!" - гремят частые наши выстрелы, и коротко позваниваютпод ногами пустые гильзы. Хлопцы притихли, прижались к земле. Это плохо!"Держись! Как-нибудь держись, - заставляю я себя. - У тебя нет правабояться, трусить. У тебя один выход - драться!"

   - Ага! - наконец злорадно вскрикивает Желтых. - Один есть! Огонь!Попов! Огонь!

   Не выдержав, я выглядываю из-за щита, и мгновенная радость охватываетменя. Вот стоит он, уронив ствол орудия, в борту торчит откинутая крышкалюка. Рядом останавливается второй. Он чуть медлит, потом поворачивается внашу сторону, и я понимаю - заметил! "Заметил, теперь достанется!" -мелькает в сознании, и сразу же перед огневой сверкает черная молния. Пыльи смрад накрывают огневую. Тотчас раздается встревоженный крик Попова:

   - Кукуруз!.. Командир, кукуруз!..

   Танк за кукурузной кучей, она мешает стрелять. Надо разбросать ее, но