Третья ракета

прорывается и брызжет вокруг. Побледневшие веки Желтых непрерывновздрагивают, взгляд тухнет, и зрачки закатываются. Он не узнает меня.

   - Командир! - слышится рядом хриплый запоздавший голос Задорожного. -Хлопцы, командира убило...

   Этот истошный выкрик потрясает и меня. Несколько секунд я лежу наземле, всем телом ощущая ее непрерывную дрожь... Танка я не вижу, ночувствую: он в нескольких шагах от нас. Я в оцепенении жду: сейчас всебудет кончено. И тогда, оторвавшись от прицела, оборачивается к нам Попов.

   - Заряжай, Лошка! Собака, заряжай!

   Пушка молчит. В окопе трещит, захлебывается пулемет Кривенка.Задорожный гребет пальцами землю и жмется под бруствер. В бешенстве отпредчувствия неотвратимой гибели я толкаю Задорожного сапогом в бок,кричу:

   - Заряжай, сволочь!

   Он боком, как рак, медленно переползает к ящикам. Я, оторвавшись откомандира, сам хватаю снаряд и окровавленными руками загоняю его в ствол.Из шеи Желтых снова вырывается тонкая струя, но тут же ослабевает и, когдая снова подползаю к командиру, пропадает совсем.

   Остекленевшие глаза Желтых останавливаются...

   Кажется, все! Конец!

   Я бросаюсь к снарядам - танк в пятидесяти шагах, не больше. Однойгусеницей он подминает под себя остатки кукурузной кучи и взмахивает ввоздухе длиннющим стволом. Из-под его днища упруго бьют в землю струи дымаи пыли. Попов секунду медлит и вдруг снова вскакивает со станины. Грохаетвыстрел.

   - В окоп... Быстро!

   Сквозь пыль я успеваю заметить, как танк однобоко дергается вперед.Будто споткнувшись, с разгона клюет стволом в землю и замирает. Впередиострыми зубцами торчит направляющее колесо; гусеницы на нем нет. Танкстоит к нам бортом.

   Подбили!

   Но орудие его вдруг оживает. Скрипнув, описывает полукруг башня, иогромный танковый ствол направляется в нас. Попов, не целясь, крутитмаховички паводки, и наш накаленный, короткий стволик с самоотверженнойготовностью спешит навстречу.

   "Быстрее! Быстрей!!" - бьется во мне отчаянный крик. Ползком япробираюсь к ящикам. Головами мы сталкиваемся в пыли с Лешкой.Стукнувшись, разлетаемся в стороны. К моим коленям падает его пилотка, вдрожащих его руках - снаряд. Сразу же лязгает клин.

   - Иди! - вскрикивает Попов. - Убегай!

   С завидной ловкостью через меня в окоп кувыркается Лешка. Дульныйтормоз танкового орудия, как-то судорожно дергаясь, опускается ниже,ниже... Это последнее, что я успеваю заметить, и на коленях, вниз головойбросаюсь за Лешкой.

   Выстрел и взрыв гремят одновременно. Огромная глыба со стены нашегоокопа обрушивается на мои плечи. Что-то колючим градом обдает затылок. Я,кажется, глохну на несколько секунд и мертвею, полузакопанный...

   Вдруг все умолкает. Становится неестественно тихо. Громовой грохотпрекращается. Куда-то пропадают взрывы, лишь издали доносится гул танков и