Третья ракета

   Я понимаю, от чего мучительно ему - не только от раны! Во мне шевелитсяжалость к этому человеку, но куда ему граната? Граната нужнее нам, теперьне до запоздалого мщения - вот в траншее уже появляются каски, скорохлынут немцы.

   - Нет гранаты, - как можно тверже говорю я.

   Он снова падает спиной на землю, и несколько слезинок сползают по егогрязным щекам.

  

  

  

  

  

  

  

   - Лозняк! - встревоженно зовет Попов. - Быстро-быстро сюда!

   Я торопливо выползаю из укрытия. Попов напряженно горбится возлеприцела, и, приблизившись, я вижу, зачем он позвал меня.

   В пехотной траншее немцы. Мелькают над бруствером стволы их винтовок,иногда блеснет на солнце каска. Видимо, они перебегают куда-то, наверное,окружают нас. Но это еще не все. Вдали, на объезде минного поля, сновапоказываются автомобили: передние уже переезжают канаву. Попов зорковсматривается и, медленно покручивая маховички, наводит ствол на головнуюмашину.

   Но ствол сполз назад меж станин, затвор не закрывается, стрелять такнельзя. Ничего другого не придумав, я хватаю двумя руками казенник, изовсех сил упираюсь сапогами в землю и нечеловеческим напряжением толкаюствол вперед. Затем заряжаю. Клин, лязгнув, закрывается. Кажется,обошлось. Теперь выстрелит.

   В то же время где-то звонко щелкает - осколками я металлическойокалиной, будто крупным песком, хлещет меня по щеке. Я хватаю новыйснаряд, а Попов, перестав крутить маховики, тихонько наклоняется, будтодля того, чтобы выглянуть из-за щита.

   - Готово! - коротко бросаю я, однако наводчик медлит.

   Меня встряхивает от недоброго предчувствия, а Попов, как-то сразуобмякнув, наваливается на механизм наводки и тычется лбом в край щита.

   - Ты что?

   Я бросаю снаряд, хватаю его за плечи: Попов на глазах бледнеет,последним взглядом скользит по мне и тихо, едва слышно шепчет:

   - Лозняк!.. Убили Попов... Убили... Дурной Попов!

   - Куда тебя? Куда? Где? - в смятении спрашиваю я, не видя нигде крови.Но он со стоном обмякает на моих руках.

   - Ой, дурной Попов! Комбат... говори...

   - Что говорить комбату?.. Что? Попов!

   Полузакрытые веки его несколько секунд часто-часто вздрагивают и вдругзастывают. Не в силах поверить в то, что случилось, я некоторое время диковглядываюсь в это потное, застывшее лицо. Затем кричу нелепыеругательства, и все во мне вопит страшным воплем. А машины мчатся и мчатсяк деревне.

   Готовый реветь в отчаянии, я отстраняю мертвого наводчика и прижимаюсьлбом к горячей резине прицела. Автомобили неудержимо мелькают мимотоненького волоска на прицеле. Подкрутив поворотный механизм, нажимаю нарычаг. Выстрел! Где-то на огневой снова щелкает разрывная или бронебойная.Я соображаю: надо накатить. Сквозь пыль бросаюсь к казеннику, и мои руки