Третья ракета

   - Ну, где же они? Где? Почему не идут? Успеть бы...

   Какое-то время он лежит неподвижно, с закрытыми глазами, затем сноваоткрывает их и зовет Люсю.

   - Жжет сильно!.. Душит... Видно, все... Воды бы, сестра!

   Люся наклоняется, поднимает с земли его пожелтевшую, с худыми тонкимипальцами кисть.

   - Потерпите. Нет воды... И говорить не надо. Нельзя вам.

   - Сестра, - зовет он снова. - Чего вы тут? Кто вас послал?

   - Сама.

   - Зачем, а?

   - Так. Жалко вас стало, - просто отвечает Люся.

   - Жалко! - шепчет Лукьянов и закрывает глаза. - Это хорошо. Только...Не стоит. Не надо жалеть...

   "Ну где же они? Почему не идут?" - начинает и меня жечь нетерпение. Отнеподвижности ноет тело, гудит в голове и клонит ко сну. Я боюсь уснуть.Стрельба утихла, немцы прячутся, но что будет дальше? Кривенок неотзывается, только шаркает чем-то в земле.

   - Люся, вы берегите себя, - сдерживая стон, тихо говорит Лукьянов. -Берегите. Вы красивая. Это много значит!.. А мне уже все. Конец! Какбессмысленно! Эх!.. Хоть бы один день! Один день. Я доказал бы... Эх!

   Кажется, он умирает. Глаза его закрываются, щеки ввалились, волосыторчат щеткой, тонкие ноздри едва шевелятся. Около него лежат Желтых,Панасюк, Попов.

   Что-то сдавливает горло. Мне хочется выругаться, но рядом Люся, и я доболи в ушах стискиваю зубы...

  

  

  

  

  

  

  

   Как адски долго тянется день!

   Дожить бы до ночи! Ночью мы, возможно, выбрались бы из этой ямы ипробились к своим. Но очень медленно опускается солнце. Тень в укрытии,однако, постепенно ширится и закрывает лица убитых и съежившийся подстеной комочек - Люсю. Воздух по-прежнему насыщен муторным смрадом жженойрезины, краски, пороха; от земли пышет жаром и пылью; нет-нет да потянеттошнотворным запахом крови. Возле станины, там, где лежал Попов, кружатся,жужжат мухи.

   "Только бы хватило терпения, - думаю я теперь единственную свою думу. -Только бы выдержать!.." Что-то подсказывает мне, что больше всего надостараться сохранить ясный рассудок, не сойти с ума, не броситься удирать ине подпустить врага близко. Если не выдержим тут, то наверху нас перебьютза несколько секунд. Надо Сидеть, хотя и тяжело и страшно. "Надо держатьсяза землю-матушку", - говорил Желтых. В ней - наша сила и наша надежда.

   - Кривенок! - зову я пулеметчика. - Ты наблюдаешь?

   Я присаживаюсь в тени окопа рядом с Люсей. Помахивая кукурузной веткой,она отгоняет мух от вспотевшего лица Лукьянова. В ее глазах тихое,терпеливое ожидание. Видно, она также пережила самое трудное сегодня, итеперь на ее лице светится что-то осознанно-спокойное и очень дорогое мне.Лукьянов же не шевелится, не стонет, и Люся приподнимает его неподвижнуюруку. Граната выкатывается на землю.