Третья ракета

грустно, почти заплакано, в глазах боль. Чем-то не нашим, далеким, чужим,но и понятным веет от снимка, и я стараюсь разобрать несколько строк наобороте:

   "Mein lieber Knabe! Fur mich bist du blieben der letzte. Und du sollstdaran denken. Sei vorsichtig. Du bist meiner, du gehorst nicht demOfizier, nicht dem General oder dem Fuhrer. Sondern mir allein. Du bistmeiner, meiner! Deine Mutter. 29/III, 44" ["Мой милый мальчик! Ты у меняостался последним, и ты должен помнить об этом. Будь осторожен. Ты мой. Тыне принадлежишь ни офицеру, ни генералу, ни фюреру - только мне. Ты мой,мой! Твоя мама" (нем.)].

   Я не большой знаток немецкого языка, но чтобы понять надпись, моихзнаний хватает. И эти синими чернилами выведенные слова на минуту вызываютво мне замешательство. Как это просто, но я никогда не думал, что у моеговрага вдруг окажется мать, опечаленная пожилая женщина, которая такнеожиданно встанет меж нами. Она любит его, последнего, и, видно, каквсякая мать, полна опасений, чтобы не случилось то самое худшее, чтослучается на войне. Понятно, она родила его, вырастила, радовалась егопервым шагам и первым словам... Заботилась, чтобы он хорошо учился, неимел двоек и чтобы не простуживался, не болел, не попал в беду. Так же,как и моя, и Люсина, и Попова, и Лукьянова, как миллионы матерей на земле.И может, он хороший сын, и любит ее, и еще любит эту девушку. Так что жевыходит? Неужто он добрый, покладистый парень? И убил Попова, Желтых,Панасюка, ранил Лукьянова? Нет! Он фашист! Сволочь! Он тоже продал Гитлерудушу. Он враг. Иначе зачем он пришел сюда?

   Я хочу быть злым, злость придает силы, но я теряю ее, потому что устал,обалдел и чего-то не могу понять.

   Погибают наши, немцы, гибнут молодые и старые, порядочные и подлые. Чтоже это такое? До каких пор? Мне опять хочется закричать, завыть, страшновыругаться...

   Но я только глупо смеюсь. Я чувствую, что становлюсь циником.

   "Эх ты, муттер, - думаю я. - Чего захотела в такое жестокое время:удержать собственного сына. Хватит того, что ты родила его, взрастила исдала в солдаты. В стране, где царит дьявол, люди - тоже собственность!Его бредовые идеи они должны оплачивать кровью и жизнями. Возьми теперь,фрау, своего сына, забирай этого "недогарка".

   Но что это? Где-то на западе начинается могучий сплошной гул. Наполняясобой поднебесье, он растекается во всю ширь земли. В тревоге опятьсжимается сердце. Конечно, это немецкие самолеты. Они идут на деревню.Идут ровно и тяжело, будто ползут, по-гусиному поджав короткиелапы-колеса. Их много, и я не считаю их. Я вижу только, как трое с хвостаэтого каравана ложатся на крыло и, коротко блеснув пропеллерами,сворачивают на нас...

  

  

  

  

  

  

  

   Густой и стремительный, как горный обвал, рев пикировщиков отбрасываетменя от стены укрытия. Всем телом ощущая неотвратимую опасность, я толкаюЛюсю в угол, и в тот же момент первая бомба выбивает из-под ног землю.Взрывы обрушивают на нас поднятые из глубины тяжелые глыбы земли. Гаснетсолнце. Воздух разрывают тугие пыльные волны. Сплошь песок, огонь и лютый