Стужа

Дожидаться пришлось недолго, из темноты на дорогу выплыла тусклая неопределенная тень, потом стала различима лошадиная голова под дугой и повозка, нагруженная какой-то поклажей. Она быстро приближалась, и оттуда послышалось:- Теточка, а волки нас не догонят?Это был тихий ребячий голосок - мальчика или девочки, не понять. Азевич задержал дыхание и услышал, как хрипловато-спокойно отозвалась женщина:- Ды якия волки, но-о...- Волков дужа боюся...- Волков не бойся теперь... Теперь людей надо бояться, детка.Азевич вдруг сразу успокоился, он даже устыдился недавнего своего испуга и встал из-под зарослей. Повозка была уже рядом, он шагнул навстречу и негромко сказал:- Постой, тетка!Лошадь от неожиданности вскинула голову и замедлила шаг, принимая несколько в сторону от него, и Азевич ухватил ее за уздечку. В повозке, видно было, сидела женщина с вожжами, из-за ее спины выглядывали, кажется, двое ребятишек, но Азевич не успел их рассмотреть.- Не бойтесь. Свои, - сказал он как можно спокойнее. - Куда едете?- В Осипье, - тихо проговорила тетка.- Почему ночью?- Так подводу только под вечер дали. Днем дрова возили.Осипье он знал, это была небольшая деревня под лесом, километрах в двадцати от местечка. Наверно, туда и ему было бы по дороге.- Может, подвезете? А то... подбился, знаете.Тетка не ответила, лишь неуверенно поежилась в своей теплой одежке с толсто повязанным на голове платком. Не дожидаясь ее согласия, Азевич взгромоздился на повозку сзади, опустив через боковину натруженные ноги.- А вам далеко надо? - наконец спросила тетка.- Мне недалеко. Вот немного подъехать.Тетка шевельнула вожжами, и лошадь, поскрипывая упряжью, пошла по дороге.Азевич запоздало подумал: куда же это он? Подъехать - это неплохо, только - куда? Правда, уже то хорошо, что не в местечко, в другую сторону, а там будет видно.- А вы это... Из полиции будете? Или партизан, может? - поинтересовалась тетка.- Окруженец, - легко ответил Азевич.- А, окруженец, - заметно повеселела тетка. - Домой, наверно, идете?- Домой.- А далеко вам - домой?- Далеко, тетка, - сказал он.- Вот как! Далеко... Ах, горюшко наше... Да ночью. Хотя теперь только ночью и можно. Днем, и правда, никак. Вот я и запозднилась... Но малые, как с ними...Присмотревшись, Азевич разглядел ребятишек. Закутанные в тулуп, рядом сидели мальчик и девочка. Настороженные и, наверно, испуганные, они молчаливо уставились на него. Чтобы их успокоить, Азевич сказал:- Не бойтесь! Дядя - хороший.- А я не боюсь, - отозвался мальчик. - Это Лёдя боится. А я тебя не боюсь.- Вот как! Смелый, однако.- Смелый, ага, - серьезно подтвердил мальчишка. Спереди к ним обернулась тетка:- Малой он, говорит неведомо что. Какой там смелый...- А вот смелый, - стоял на своем мальчишка.- Молчи, Шурка!Шурка, наверно, и еще хотел возразить, но рядом завозилась Лёдя.- А вот и несмелый. Плакал, как папка лежал и с него кровь текла...От этих ее слов все умолкли, смолчал и Шурка. Азевич насторожился, почуяв явную трагедию. Но трагедий он уже навидался столько, что еще одна, новая, не хотела вмещаться в его душе, и он ни о чем не спросил.- Это же их родителей поубивали. Теперь вот везу сирот домой. Племянники мои, -сказала тетка, словно извиняясь.- А у тетки собака есть! - горделиво сообщил Шурка. - Жулик называется.- А, какая там собака! - сказала тетка. - Щенок.Азевич попытался догадаться, что же произошло, но не смог и переспросил женщину: