Стужа

- А за что их немцы убили?- Если бы немцы! Свои, партизаны.- Вот как! И за что?- А ни за что, - помолчав, сказала тетка. - Что отец за немца вступился. Не давал немца застрелить. Так самих постреляли.- Интересно, - вяло сказал Азевич, не испытывая, однако, большого интереса к этой, в общем, банальной истории. Он думал о том, где ему слезть с подводы, чтобы не въехать в какую-нибудь деревню с полицией. Тетка же, напротив, уже не могла сдержаться и рассказывала:- Они же учителя были - Биклаги. Возле церкви жили. Недалеко от школы. Отец физику учил, а мать, моя сестра Фенечка, немецкий язык. Домик такой славный имели. Она же, Феня, чистюля такая, сестренка, все у них, бывало, прибрано, ладное такое, комнатка или крыльцо, все вычищено, выскоблено, желтенькое. Вот это их и сгубило. Если бы знать... Но, ты! Чего это он встал? - удивилась тетка. Ее лошадь почему-то остановилась посреди дороги и ждала. Вскоре, однако, тетка догадалась: - А, тут же развилка. Хутора Ольховские, если направо, а налево - объезд. Как оно лучше?Азевич подсказал:- Лучше на объезд.- Ага, и правда. Наверно, лепей на объезд. Но, милая!Повозка свернула куда-то влево, и они тихо поехали в сплошной темноте. Дорога тут стала похуже, с частыми ухабами. Кустарник вскоре окончился, и они очутились в открытом ветреном поле. Стало холодно. Азевич едва сдерживал дрожь, очень мерзла правая нога в мокром худом сапоге.- Они же и деток так же учили, чтоб аккуратно, вежливо. Шурка вон малый, еще в школу не ходил, а уже книжки читал, весь букварь знает...- А букварь неинтересный, - сказал мальчик. - Сказки интереснее.- Кто теперь вас учить будет, детки вы мои разнесчастные! - всхлипнула тетка. Азевич спросил:- А за что их убили все-таки?Тетка помедлила, вытерла ладонью глаза.- Я же и говорю, чистенько у них было, культурно, ну и понравилась квартира тому немцу. Что в район за начальника приехал. В коричневом таком пиджаке, с повязкой на рукаве, немолодой такой, очень строгий. Стал квартирантом...- Бургомистр, что ли? - спросил Азевич.- А черт его знает, бургомистр он или еще кто. Занял большую комнату, их переселили в боковушку, чтоб к нему ни-ни. И денщики там у него, обслуга...- А у него наган - вот такой, в кожаной сумочке. Прабел называется, - вставил свое Шурка.- Во, наган ты только и запомнил. Наган...- Ага, запомнил, - заерзал в тулупе Шурка. - Тот дядя стрельнул в немца, а потом взял его наган и стрельнул в папку.- Так за что же их? За квартиру? - удивился Азевич.- А кто ж их знает, я же не была там, не знаю. Но люди рассказывают: пришли ночью, позвали в сарай Биклагу, ну отца вот этих... Чтоб немца забить. А он: нет, нельзя, детей погубите, немцы тогда поубивают всех - и нас, и детей. А те говорят: ах ты холуй немецкий, фашистов защищаешь? Ну и сами в хату, застрелили немца, а потом и их обоих постреляли. Чтобы свидетелей не оставлять, что ли? Или со зла? Или черт их знает почему!- А в папку два раза стрельнули, - в молчаливой тишине сказал Шурка. - Потому что шевелился. Рукой по груди водил.- А ты видел? - тихо спросила Лёдя. - Я на печи плакала...- А я видел. Я под кроватью сидел, а как кровь из папки потекла до порога, так я вылез. А папка и не шевельнулся больше.Тетка начала тихо всхлипывать, Азевич сидел молча и думал. Но что он мог сделать, чем утешить этих ребят? Может, так было нужно, а может, и нет. Как понять теперь, кто виноват. Конечно, виновата война, повсеместная жестокость, ненависть и непримиримость, раздиравшая человеческие души. Стреляли, уничтожали, громили, лишь бы побольше крови - и чужой, и своей. Но разве все это началось только с войной, разве до войны было не то же самое?.. Свои со своими начали воевать давно и делали это с немалым успехом. Недаром говорили: бей свой своего, чтоб чужой боялся. Чужих не слишком испугали, а своих побили. Теперь, услышав этот рассказ на ночной дороге, Азевич, в общем, понимал местечковых учителей, их тревогу за малышей. Наверно, любовь к ним, а не желание услужить немцам вынудило их возразить партизанам. А партизаны поубивали и тех, и других. Чтобы не ломать голову, не разбираться. Разберемся, мол, после войны...